– Юли – историк и считает, что когда-то острова, архипелаг и материк были единым целым. В результате катаклизма они распались и существовали порознь. Теперь наша задача – восстановить утраченные связи. И каждый брак между империей и островами – это ниточка, которая стягивает нас. Полтора века назад Алонсо Великий проделал такое с Кергаром: объединил его с Раскеном и Дарленом именно путём браков. Мирный путь, Берг, всегда лучше насилия… Пойду-ка я отдыхать и вам советую.
Рани не стал его останавливать. После чего пересадил меня на кровать, закрыл дверь на задвижку и вернулся.
– Жаль, что Бриш – мой двоюродный брат, а не отец.
– Жаль, – эхом отозвалась я. – Это не мешает ему любить тебя как сына.
– Мне всё равно нелегко принять то, что он сделал, – руки Рани словно сами собой подлезли под мой халат. – Но ради тебя я постараюсь его простить.
И через секунду мы оба забыли обо всём.
Пять дней на яхте пролетели как один миг. Большую часть времени мы с Рани проводили в каюте: сумасшедшая скорость не позволяла выйти на палубу. Это обстоятельство нисколько нас не огорчало: просто наш медовый месяц начался чуть раньше свадьбы. Когда же мы появлялись в столовой «Путеводной звезды» с одинаково припухшими губами и шалым взглядом, спутники деликатно не замечали нашего встрёпанного вида.
На яхте служила невероятно вышколенная команда. Ни с матросами, ни с капитаном мы даже не пересекались. Иршен Соайро оказался довольно суровым и жёстким человеком: ничего общего с романтичным юношей из визосериала. Лишь в присутствии Юли он становился иным, мягким и нежным; именно от него Рани приобрёл привычку носить меня на руках. Ибо если Иршен не гнал яхту вперёд, чем они с братом занимались попеременно, то он обязательно находился рядом с женой. И, кстати, тоже ревновал её до безумия. Стоило Юли по-дружески заговорить с Рани – Иршен тут же возникал из ниоткуда с крайне недовольной физиономией.
– Подерутся, – флегматично заметил Майро. – Бойцовые рыбки-петушки. Первобытные инстинкты двух самцов побуждают выяснить, кто круче. После чего они подружатся, вот увидите, лоу Илайя. Между ними лишь три года разницы, причём Его Величество кажется намного взрослее. Ирши не помешает более рассудительный друг.
Сам Майро всё свободное время проводил с Бришем. За бокалом вина они обсуждали политику, политику и опять политику, порой споря до хрипоты. Однажды Майро обозвал главу Третьей службы Кергара «беспринципным кукловодом». В другой раз Бриш назвал будущего князя Сайо «властным самодуром». Это не мешало им обоим слаженно работать над программой сотрудничества водников с учёными империи и проектами новых взаимовыгодных договоров.
Юли меня совершенно покорила – особенно тем, что внешне была женской копией Рани, а характер унаследовала дядин. Сильная, энергичная, целеустремлённая, в какой-то степени даже опасная: я не хотела бы стать её врагом и посочувствовала бы тому, кто причинит зло её мужу. Ко мне Юли сразу начала относиться как к младшей сестре. Мы болтали об архипелаге, об искусстве, о наших семьях, о традициях империи и островов. И о мужчинах, конечно.
– Кергару договорные браки кажутся странными, но статистика говорит о том, что на островах почти нет разводов, – задумчиво рассуждала Юли. – Поэтому я остерегусь заявлять, что эта традиция – зло. С другой стороны, если бы меня посмели отвезти за океан и вручить незнакомцу, я выцарапала бы ему глаза и сбежала. А уж выискивать в своём положении хорошее, как это делаешь ты, не стала бы ни за что на свете!
Она погладила обручальное колечко с уникальным голубым бриллиантом стоимостью с небольшой остров, причём гораздо больший, чем тот, на который отвезли нас с Рани.
– В одном я уверена: в мире существует какое-то предопределение, что ли. Шен иногда всерьёз утверждает, что война произошла лишь ради нас двоих. Как бы ещё повстречались имперка и сын островного князя? Стремление Бергана загладить свою вину привело в Кергар тебя. И будь ты другой, Ия, события сложились бы иначе. Вся история состоит из таких вот случайностей. Спустя сотни лет дотошный учёный объявит коллегам, что император Берган Ренир затеял военную кампанию исключительно ради того, чтобы найти себе жену.
– Рани назвал это предопределённостью пути. Нам кажется, что мы выбираем развилку, а на самом деле лишь следуем предначертанному.
– Он у тебя поэт в душе, – улыбнулась Юли. – Я очень рада за вас, Ия. Не пора ли нам обедать? У моего малыша аппетит отца: сам размером с кулачок, а еды требует, словно два здоровых мужика.
