Сергей остановился, не добежав нескольких метров. Он видел уже, как истошно орущего злодея валят на землю. Как ему накидывают на шею петлю из тонкого металлического троса. И как он, хрипя и судорожно хватаясь за горло, взмывает над рынком, истекая нечистотами.
А к месту, где свершился самосуд, уже спешили трое полицейских…
…Спустя три часа в полутемном помещении полицейской комендатуры уже шло разбирательство. Здесь были и Сергей, и Гага, и Сенцов, начальник грузинской делегации, свирепо косящийся на Сергея. Здесь был перевязанный Столяров, у которого болело раненное плечо. Он сидел на шатком стуле, а за спиной стояли его товарищи. Здесь были люди из горского племени, казнившие убийцу, — многие в черных одеждах или с траурными повязками. Здесь был и труп самого казненного. Он валялся на бетонном возвышении и сильно вонял.
За столом сидел полицейский офицер, лысый мужчина лет сорока пяти. Он записывал показания «фигурантов» на желтом, рваном листе бумаги. Рядом с ним на лавке сидели те полицейские, которые были на месте преступления…
За дверью комендатуры не смолкали возмущенные человеческие голоса. Бушевали родственники и товарищи убитого старого воина. Им казалось, что их сродников задержали неправильно, им бесполезно было указывать на закон. Ожесточенные потерей старого уважаемого человека, несправедливостью властей, они выкрикивали оскорбления в адрес полиции и проклятия в адрес подлого убийцы.
Офицер непрерывно курил, зажимая ладонью щеку, будто бы у него болели зубы. Было ясно, что он просто мечтал о том часе, когда закончится его смена.
— Значит, обвиняемые…, — пробормотал он. — Почему вы убили этого человека?
Один из тех, кто вешал убийцу дрожа от гнева, вскочил. Он сбивчиво говорил на смеси русского и одного из тюркских языков.
— Кто обвиняемые?! Мы обвиняемые?! В чем ты нас обвиняешь?! Да ты, начальник, знаешь, кого убил этот выродок?! Ты знаешь, что это был за человек?! Ты знаешь, что у него дома остались четыре жены и двенадцать детей?! Ты знаешь, что его уважал сам Ахмед-шах? Его все уважали! И тут его убили! На вашем базаре убили! А где была полиция?! Где были те, кто обязан вершить суд? Как можно простить убийство такого человека?!
— Вы не имели права сами убивать его! Вы понимаете, что нарушили один из главных законов Торговой Гильдии?! На казнь может осудить только суд Гильдии! — монотонно говорил офицер, растягивая слова.
— Великого человека можно убить без всякого суда, а наказать убийцу нельзя?! Что же это за закон такой?!
— А привести его в полицию не могли?!
— Какой вести? Мы что, женщины, дети, жаловаться?!
— Понятно… — Офицер перевел взгляд на Сергея. — Вы преследовали убитого?
— Да, преследовал, — ответил Сергей. — Убитый сам хотел убить человека. Вон, майора Столярова.
— Вы это видели сами? — спросил офицер.
— Да.
— Кто может это подтвердить?
— Мы можем, — сказал Столяров. — Убитый стрелял в меня из пистолета с глушителем. Один или два раза. Во всяком случае, один раз попал. Благодаря Сергею, только в плечо.
— Вы ранили убитого в ногу? — снова обратился офицер к Сергею.
— Да, из автомата.
— Зачем?
— Потому что он стрелял в меня. И в майора.
— Какие отношения связывают вас и майора Столярова?
— Дружеские… — Сергей хотел было съязвить «братские», но промолчал.
— Так и запишем… — пробормотал офицер, строча что-то на бумаге.
— Слушай, начальник, нам здесь еще долго сидеть?! — взорвался «обвиняемый».
— Зависит от вас, — флегматично ответил офицер. — Если будете нарушать порядок, то долго.
— Какой порядок, слушай?! Я порядок нарушаю?!..
Однако соплеменники что-то строго сказали возмущенному мужчине на своем языке, и он замолк.
Офицер вновь обратился к Сергею:
— То есть, вы стреляли в порядке защиты друга? Так?
— Так…
— Отлично… — Офицер потушил окурок и тут ж достал новую сигарету:
— Хорошо. Так… Теперь обвиняемые… Вы признаете, что убили члена грузинской общины?
— Как убили?! — снова взорвался мужчина в черном. — Мы не убили, мы восстановили справедливость!
— Признаете?
— Да! Что восстановили справедливость!!!
— Хорошо…
— Одну минуточку, — сказал Сенцов. — Как командир грузинской торговой делегации заявляю, что убитый не является членом грузинской общины.
— Как так? — разочарованно спросил офицер.
— Очень просто, — ответил Сенцов. — Это не наш человек. Наших-то я всех знаю.
— То есть это — не грузин? — переспросил полицейский
— Я не знаю, грузин он, или кто еще, но я этого человека вижу в первый раз, — заявил Сенцов.
— Но он в грузинской форме…
— Ну и что? Вы сами посмотрите… У каждого нашего человека на военной форме есть клеймо. Давайте посмотрим…
Ни у кого не было желание осматривать грязный вонючий труп. Но Сенцов не побрезговал. Он подошел к трупу и, сморщившись, расстегнул его куртку с грузинским флагом. На изнаночной стороне одежды никаких меток не было.
