— Ну вот, прошу убедиться! — воскликнул Сенцов. — Если бы он был наш, у него на одежде было бы… Серега, расстегни китель!.. Было бы вот такое клеймо с именем и фамилией. А форма?! Необтертая, висит как на корове фартук! Сколько он ее носил-то? А шеврон? Ну пришил этот лох грузинский флаг… на трех нитках. Вы посмотрите, как он пришит! Если бы мой человек так пришил шеврон, он бы у меня весь день и всю ночь пришивать учился! Я разгильдяйства не терплю!
— Значит, претензий к обвиняемым не имеете? — спросил полицейский офицер Сенцова.
— Да нет… Если это не наш, какие могут быть претензии?
— Действительно, какие могут быть претензии?! — снова вскочил неугомонный горец в черном.
— Обвиняемый, вы пять минут помолчать можете? — скривился офицер
— Пять — нет! Две — могу.
— Значит, так и запишем, — сказал слуга закона. — «Грузинская сторона претензий к обвиняемому не имеет». А вы, господа? Вы имеете претензии к грузинам, — спросил он у Столярова.
— Никаких, кроме благодарности, — ответил раненый майор. — Грузины здесь ни при чем. Мы сами разберемся.
— Хорошо… — пробормотал полицейский. — «Осетинская Армейская фракция претензий к грузинской стороне не имеет».
Потом он пошамкал губами и спросил у Столярова, как бы, между прочим:
— А вы сами-то не представляете, кто мог вас … заказать?
— Пока не представляю, — соврал майор. — Будем думать.
— Подождите, — Сергея вдруг осенило. — А Хорошев?
— Что? — не понял офицер.
— Вчера в лагере осетин я стал свидетелем…
— Нет! Это исключено! — вдруг вскочил Столяров. — Считаем, что полковник Хорошев из Фракции Внутреннего Порядка ни в коем случае не может иметь отношения к этому грязному делу!
— Как же так, Дима? — изумился Сергей.
— Я еще раз заявляю! — повторил Столяров. — Полковника Хорошева мы даже не рассматриваем! К тому же он вчера находился у тоннельщиков.
Сергей ничего не понял. Ведь вчера в его присутствии Хорошев, гнида такая, угрожал и ему, и другим бойцам. Чуть не застрелил самого Столярова. Ведь он — единственный, у кого был повод! Почему же Дмитрий так яростно заступается за своего врага?
— Ясно…, — пробормотал офицер. — То есть, проводить расследование вы не требуете?
— Не требуем, — подтвердил Столяров.
— Ладно… Раз стороны не имеют претензий друг к другу, прошу подписаться здесь… и здесь…
… Когда вышли на улицу, Столяров вдруг накинулся на своего спасителя:
— Серега, мать твою, правдолюбец хренов! Тебя просили вспоминать про вчерашние дела?!
— А что я сказал? То что тебя вчера этот мент порешить хотел?! — возмутился Сергей. — Зря я им это сказал? Пусть убивает нахрен?!
— Зря! Им, — Столяров ткнул пальцем в дверь комендатуры, — об этом вообще знать не надо! Что будет, если заведут дело о причастности Хорошева? Если пойдут разговоры о конфронтации между нами и ментами, знаешь, что может случиться?! Была у нас уже одна свара полтора года назад! Фракции всегда враждуют, но когда враждуют армейцы и ВэДэшники, это уже прямая угроза безопасности рынка! Знаешь, что торгаши могут сделать?! Да просто рынок эвакуируют! Перенесут его к чертовой матери в другой город! В Джаву, например, или к Рокскому тоннелю, или вообще на север, куда-нибудь к Владикавказу! А нам что делать тогда?! Лапу сосать?! Ведь остатки Цхинвала только и держатся за счет этого базара! Если его переведут, нам можно пулю в лоб пускать!
— Так что же теперь?! Пусть Хорошев живет и радуется?!
— Серега, ты забыл, из какой страны ты уехал перед войной? Забыл?! Из той страны, где самый главный царь и бог, — это бандюган в погонах! Поздравляю тебя, Серега, ты вернулся на осколки этой страны! И ничего не изменилось!
Потом Столяров поостыл. Опустил голову:
— Ладно, Серега, ты прости меня за резкость. Ты-то здесь человек новый, непривыкший к местным реалиям! А за Хорошева не беспокойся. Разберемся, не впервой! Вы, кстати, тоже держите ухо востро! Если мусора этого киллера подослали, они не случайно его в грузинский прикид обрядили! Вас хотели подставить! А вдруг прокатит?!
— Спасибо, Дима! Будем иметь в виду, — заверил Сергей.
— А вообще-то, Серега, ты мне уже второй раз шкуру спасаешь! Спасибо тебе, Серега! — Столяров обнял Сергея и вдруг сказал:
— Знаешь, Серега… А что, если… Переходи к нам! А что?! Ты и Николаич! Переходите к нам! Да, я все понимаю, но… Ты пойми. Вы, русские, там — чужаки! Никогда русский человек на Кавказе до конца своим не станет, хоть он там сто лет проживет! Даже здесь, в Осетии, мы это ощущаем. А у вас, тем более, еще и пендосы заправляют! Ведь подставят вас при первой же возможности! Погубят ни за грош! Мы — русские, а русские должны держаться вместе!
— А Хорошев, — тоже русский? — переспросил Сергей.
— Да что ты с Хорошевым, со своим! — разгорячился Столяров. — Хорошев, — дерьмо! А с нами, армейцами, все будет в порядке!
— А жена?! Дети?! Кому мы здесь нужны, кроме тебя, ну, кроме Ивана и еще трех-четырех человек? Ты пойми, Дима! Вон Сенцов и другие бойцы, воевавшие в Афгане! Они, когда воевали под советским флагом, уже тогда были нахрен никому не нужны! А теперь?!
