Бернардо дал знак, чтобы парня пропустили. Тот направился во двор, гремя ключами, открыл сарай. Никого не удивило, что закрытый на замок сарай, где сам бог велел прятать что-то нечистое или запрещенное, американцы оставили без внимания.
Старый Качибадзе сидел скорчившись на одиноком стуле, не смея поднять глаза. Господи, какое бесчестие!
Вернувшись, сын выложил на стол два «Калашникова», один из них, — со спиленным деревянным прикладом, и горсть патронов советского образца, калибра 7, 62 мм.
— Это все оружие, имеющееся в доме?! — спросил Бернардо. — Вы подтверждаете?
— Теперь я уже ничего не могу подтверждать, — тихо сказал профессор.
— Так да или нет?! — рявкнул Бернардо. — Есть ли в доме, или во дворе еще образцы оружия, боеприпасов, взрывчатки, которые бы вы могли предъявить? Профессор, хоть на этот раз проявите благоразумие! Это точно все?!
— Это все, что было… — ответил Качибадзе. — Больше у меня ничего не было.
— В таком случае, не угодно ли вернуться во двор? — Бернардо встал со стула, отодвинул его ногой. — Ребята, здесь уже не будет ничего интересного, — сказал он солдатам.
Бойцы в единый миг потеряли интерес к дому Качибадзе и, вслед за командиром, двинулись к выходу. Проходя мимо старой хозяйки, один из солдат, увешанный оружием детина смачно высморкался на ковер в прихожей.
Оставшиеся во дворе военные тоже даром времени не теряли. У калитки и в зарослях малинника виднелись две свежие ямы, по метру в глубину. Бойцы сидели у выкопанных ямок, как рыбаки у лунок, и о чем-то переговаривались. Один из солдат сворачивал портативный армейский миноискатель. Другой, темнокожий, невысокий подошел к первому лейтенанту и передал увесистый сверток.
— Этот сверток мои солдаты обнаружили закопанным у вас во дворе, — заявил Бернардо, потрясая свертком в руке. Что здесь, профессор?!
— Не знаю, и знать не хочу…
— Все упрямитесь?!
Бернардо ножом разрезал ткань. Тряпье полетело на землю. Вояка держал в руке длинный пистолет с масивным стволом-глушителем.
— Не знаете, что это, Качибадзе?! — загремел Бернардо. — Так я вам скажу! Это русский диверсионный пистолет. Точно из такого же оружия тот самый человек, приходивший к вам с тележкой на колесах, стрелял в полковника Ричардса! А теперь попробуйте меня убедить, что вы с ним разговаривали о погоде! Кстати, посмотрите, насколько ткань пропитана грязью! Несколько дней подряд шли дожди! Это чтобы вы не говорили, что солдаты вырыли ямку и положили вам пистолет по-тихому!
Профессор, однако, сохранил остатки выдержеи. Он протер глаза платком и громко сказал:
— Я всю жизнь считал, что подобными мерзостями может заниматься лишь коммунистический монстр, не имеющий ни малейшего понятия о чести, совести и правах человека. Теперь я вижу, — и американская система не отличается честностью! Если ей надо сожрать невиновного человека, — она его сожрет! Я заявляю, что все это — хорошо спланированная и подготовленная провокация! Я невиновен!
— Очень хорошо, об этом вы расскажете майору Хунну, — скривился Бернардо. — Расскажете, как готовили смерть полковнику Ричардсу, и какой вы на самом деле ненавистник коммунизма и сторонник демократии. Я думаю, доказательств против вас достаточно? Хотя, не мешает проверить и еще кое-что…Парни, подержите-ка их…
Бернардо направился к тому самому кресту с иконой. Икона находилась на высоте примерно метр тридцать-метр сорок от земли. Кто на ней был изображен, Бернардо понятия не имел, да ему было все равно! Подойдя к кресту он со всей силы грохнул прикладом в торец иконы.
— Не сметь! — закричал старичок, хватаясь за сердце. — Дикари! Варвары!
Сын профессора решил наказать наглецов по-своему. Он схватил с земли длинную штакетину и бросился на Бернардо. Но не успел он пробежать и пяти шагов, как его сбили с ног солдаты. Двое подняли его, поставили на ноги, а третий подошел спереди и ударил прикладом винтовки в челюсть. Михо ойкнул и вновь начал падать. Упасть ему не дали. Дюжий пехотинец положил винтовку на землю и принялся молотить парня в лицо и живот, будто отрабатывал удары на боксерской груше. На помощь парню бросились жена и мать, но выстрелы в землю перед женщинами заставили их отступить.
— Люди! — голосила жена профессора. — Люди, на помощь! Убивают! Моего сына убивают!
Но улица была пуста. Помочь было некому. Фары бронетранспортера озаряли безжизненно- ярким светом вечерний полумрак и вершащееся перед домом беззаконие.
Не обращая внимания на царящую за его спиной суету, Бернардо ударил по иконе второй раз, третий. Икона полетела на землю. Бернардо поднял ее, вытащил армейский нож, разрезал икону у основания. Внутри нее оказался, обложенный ватой и тряпьем, аккуратный белый пакет с липким веществом, напоминавшим пластилин или белую глину.
— Мать вашу! — выругался Бернардо. — Посмотрите, Качибадзе! Может, это мы подложили? Что это? Что вы отворачиваетесь?! Это пластиковая взрывчатка! Такого пакета хватит, чтобы взорвать полотно железной дороги к чертовой матери! Какие еще нужны доказательства?! Вы арестованы!!!
