— На основании Приказа № 556/3-F, утвержденного самим полковником Ричардсом, я, майор Хунн, вступаю в должность Исполняющего Обязанности командующего Вооруженными силами Союза. Я также остаюсь в должности начальника службы внутренней безопасности. Сегодня я подписал приказ о введении в городе Хашури чрезвычайного положения! На основании двух вышеназванных приказов я временно вступаю в права Главы Совета, и буду находиться на этой должности ровно двадцать четыре дня, как и положено по закону. По истечении этого срока я буду либо переизбран Главой Совета на демократических основаниях, либо уступлю этот пост вновь избранному Главе Совета.
Вновь гул… Члены Совета осознавали, что теперь и до отмены ЧП Хунн становится первым лицом в Союзе. Что-то это значит…
— Господа, я предлагаю почтить память полковника Ричардса минутой молчания. Все мы знаем, кем был для Союза и для всех нас Марио Ричардс. Без него нашего Союза ввобще могло бы не быть, и неизвестно тогда, как сложилась бы судьба нас и наших детей на этой оплавленной горем и огнем земле, — Хунн первым встал с кресла, одевая фуражку.
Его примеру последовали и остальные государственные мужи. Майор торжественно отдал последнее воинское приветствие полковнику. Он был единственным военным при форме, поэтому остальные мужчины просто встали и попытались поймать тишину. Качибадзе неловко, опираясь скованными руками на стол, встал. Он стоял напротив Хунна, и можно было подумать, что американский офицер отдает воинское приветсвие ему.
Закончив с ритуалами, майор Хунн уселся в вожделенное кресло, продолжил:
— Но, господа, кому же понадобилась смерть Ричардса? Я никогда бы не мог подумать, что спустя десять лет после глобальной атомной катастрофы, мы по-прежнему будем употреблять такие слова, как «интрига» и «заговор». Известно, что профессор Качибадзе был основным соперником Ричардса на перевыборах главы Совета, и свое поражение на выборах профессор переживал очень болезнено. Разумеется, это еще не повод обвинять человека в убийстве. Но, как нам стало известно, Качибадзе контактировал с убийцей сегодня утром.
— А где сейчас находится тело убийцы?
— Там же, где и тело Ричардса, — в морге госпиталя. Вот, господа, посмотрите на эти снимки.
Хунн передал Клдишвили несколько цветных фотографий, на которых был запечатлен Качибадзе, разговаривающий с уличным торговцем, который позже и совершил преступление.
Снимки пошли по рукам. В кабинете нарастал гул недоумения, переходящего в возмущение. А Хунн продолжал:
— Таким образом, профессор Качибадзе явился главным подозреваемым. Налицо и мотив, и контакт с убийцей в день преступления. Опасаясь, что в случае его причастности к преступлению, профессор Качибадзе может предпринять новые акты терроризма, — всякое бывает, — мы приняли решение, используя преимущества чрезвычайного положения, произвести обыск в доме Качибадзе. First leutenant Bernardo! Доложите о результатах обыска!..
Прошел час, как закончилось заседание Совета. Хунн не собирался сегодня домой. Именно сейчас в нем проснулось чрезвычайное желание работать. Да, это великий день! Хунн подошел к окну, оглядел площадь, залитую пятном электрического света. Второй дополнительный прожектор уже установили. Легкое чувство усталости лишь воодушевляло его.
Вновь шаги…На пороге появился Бернардо. Он плюхнулся за стол, сияя довольной улыбкой.
— Ну что, Хунн? Все прошло как надо?
— А как же?! Правда, эти кукольные сенаторы повозмущались для виду, когда я отказался предоставить им возможность присутствовать на вскрытии тела Ричардса. Ничего, мы военные, и у нас свои законы! Тем более, что он пока еще жив! Живучий оказался, старый пень! А у тебя как прошло с этим профессором?
— Лучше не бывает! — похвалился Бернардо. — Правда, возмущались его домочадцы, да сынок попробовал перечить нам. Парни его поучили немного. Этот… как его… Kachibadze… Он с собой не покончит, как ты думаешь?
— Кстати, это было бы неплохо! — Хунн довольно разлегся в кресле, положив ноги на край стола. — Злоумышленик не выдержал угрызений совести и под тяжестью улик покончил с собой. Никто не будет задавать лишних вопросов, только его родственники. Ну, это не проблема! У меня далеко идущие планы, Гарри!
— Например?
— Тебе не надоело, что по нашей территории шляется целый выводок китайцев? Тебе не противно, что бывший русский вояка занял пост во главе целой деревни? При Ричардсе этот хрен в голубом берете с красной звездой мог бы пролезть и в Совет, если бы только мы своевременно не убрали полковника! Так вот, зачем я подбрасывал старику, кроме оружия, всякие бумажки с протухшей коммунистической ахинеей… Мы ведь можем представить этого старпера не обиженным одиночкой, а иностранным агентом. Убийца Ричардса, сочувствующий коммунистам — китайцы-коммунисты-русские-остатки Российской армии на Северном Кавказе. Ну, как тебе параллели? Целый заговор, который мы раскроем!
— Ты думаешь, кто-то купится на эту лажу с коммунистами? — недоверчиво скорчился Бернардо. — Какой век на дворе?
