– Сначала вынесли ведро, – буркнул пленник, подбородком показывая в сторону ведра в углу комнаты, выполняющего функцию туалета. Палач его не выносил уже несколько дней, и оно источало скверный запах.
– Тут я ставлю условия! – моментально разозлился палач. Он подлетел к пленнику и замахнулся, но что-то его остановило. Палач молча опустил кулак, подошел к туалетному ведру, и, взяв его, вышел прочь.
Пленник выдохнул, стараясь расслабиться и откинуть голову назад. Но стоило ему совсем на чуть-чуть отклонить голову, как он почувствовал стреляющую боль во всей спине и поспешил вернуться в исходное положение.
Палач вернулся и с грохотом поставил пустое ведро в тот же угол, где оно и стояло.
– Говори! – грубо скомандовал он.
– Твою женщину нужно продолжать убеждать в том, что ты теперь другой, такой, каким она хочет тебя видеть. Будь вежлив, старайся потакать ей во многих вопросах…
– Я не подкаблучник! – выпалил палач.
– Тогда живи один! – резко ответил пленник.
Палач смерил пленника недовольным взглядом, но на этот раз не стал замахиваться.
– Продолжай, – потребовал он.
– Если она согласится прийти к тебе домой…
– Она уже согласилась, придет сегодня вечером, – перебил палач.
– Это хорошо. К ее приходу надо подготовиться – сделай уборку, приготовь ужин, докажи действиями, что рад ее возвращению, дай надежду, что так будет и впредь…
Палач воодушевленно усмехнулся.
– Точно! Я так и сделаю! – стал бормотать он себе под нос, бегая оживленным взглядом по комнате.
«Обезумевший», – подумал пленник, украдкой наблюдая за палачом.
– Я докажу ей, что теперь все будет иначе! – воскликнул палач, изменившись в лице.
Он встал на ноги, вытянувшись в полный рост и зачем-то поднял руки вверх. Сделав глубокий вдох, он резко опустил руки и вынесся прочь из комнаты, заперев ее на замок.
«Бедная женщина!», – подумал про себя пленник, но боль снова пронзила его шею и отдала в спину. Он застонал от боли, стараясь выгнуться иначе, чтобы утихомирить боль, но это не помогало. «Нужен врач, – подумал пленник, – нужна свобода».
Весь день до пленника доносились звуки активной уборки. Обезумевший палач носился по дому, периодически что-то роняя и злобно при этом ругаясь. Через закрытую дверь доносился чуть уловимый запах костра – во дворе он что-то сжигал. Потом было слышно жужжание пылесоса, звук набирающейся воды, снова грохот и ругань. Пленник активно прислушивался к звукам и представлял, как все происходит, чтобы отвлечься от стреляющей боли, из-за которой хотелось лезть на стену. По всем этим звукам и грохоту пленник догадывался, что палач был неопытным в вопросах домашнего хозяйства и неаккуратным по своей натуре.
Только когда за окном полностью стемнело, пленник услышал приближающиеся шаги. Замок щелкнул, и палач зашел в комнату.
– Эй, – обратился он к пленнику, лежавшему в скрюченной позе на полу. – Как думаешь, стоит ли расставлять наши с ней фотографии на полках?
Пленник молчал.
– Ты оглох? Я кого спрашиваю? – тут же разозлился палач.
Но пленник продолжал молчать.
– Эй, ты там не помер? – с ноткой тревоги в голосе поинтересовался палач.
– Если не развяжешь меня, умру, – буркнул пленник, не изменив своего положения.
– Тут я ставлю условия! – недовольно напомнил палач. – Что там у тебя за проблема?
– Мои раны кровят, мне нужна помощь врача…
– Даже не думай об этом.
– Тогда хотя бы развяжи меня.
– Ты здесь не наглей! – рявкнул палач. – Уже требования у него начались, претензии… А может, тебе напомнить, что ты здесь, потому что сволочь и дрянь и все что с тобой сейчас происходит – по заслугам!
– У меня скоро отнимется вся спина, она уже немеет и беспрестанно болит. Будь человеком, развяжи меня.
– Нет! – отрезал палач.
– Если переживаешь, что я сбегу, то привяжи мою ногу или руку к кровати, но мне надо лечь, вытянуться, я не могу всегда находиться в согнутой позе….
– Закрой рот! – закричал палач. – Может, надо было тебя сразу убить, чтобы не слышать твое нытье?!
– Делай, что хочешь, – с равнодушием ответил пленник. – Моя боль такая сильная, что мне уже все равно.
– Сволочь! – пробубнил палач и вышел из комнаты.
Пленник услышал быстрые отдаляющиеся шаги, а потом какой-то странный, но очень знакомый звук постукивающего метала. Палач вернулся с цепью в руках, на двух ее концах были прикреплены металлические браслеты. Пленник нагнулся и защелкнул один браслет на ножке старой железной кровати, а второй на запястье пленника. Затем он подергал цепочку, проверяя ее прочность и убедившись, что конструкция надежна, разрезал веревки на пленнике. Тот блаженно растянулся на полу и тут же зажмурился от пронзительной боли.
– Ну все, больше на поводу у тебя не пойду, – недовольно предупредил палач, помогая пленнику лечь на кровать.
– Так что думаешь на счет фотографий? Стоит ли их расставлять?
– Если они раньше стояли в доме, то да, стоит. Так ты ей покажешь, что после ее ухода не терял надежду, что она снова вернется.
– Фотографии раньше стояли в другом месте, а точнее, мы жили в другом месте, в квартире. Дом я купил недавно, потому что моя женщина всегда о нем мечтала. Это будет для нее сюрприз.
