– Не буду говорить много, скажу только, что сволочь ты, как и все твое семейство. Гнить тебе, Игнат Угримович, в могильной яме и сгорать твоей душе в пламени ада! – с ненавистью шептал палач, достав из кармана острый перочинный нож и держа его наточенное острие возле самого лица пленника.
Медленно и словно наслаждаясь процессом, палач надавил лезвием на щеку, с легкостью прорезав кожу и углубившись внутрь. Он вожделенно наблюдал, как из разреза выступила темная кровь.
Игнат Угимович попытался закричать от боли, но заклеенный рот не дал ему этого сделать. Он хотел вырваться, с силой дергая ногами, но от этого веревки еще больней вонзались в кожу.
– Ненавижу тебя, чертов психопат, ты у меня будешь умирать долгой мучительной смертью, представляя, как я буду заниматься любовью с моей беременной женой. Кстати, беременной от тебя, ублюдок! Будь уверен, это маленькое отродье в ее чреве никогда не явится на свет, я этого не допущу.
Игнат Угримович чувствовал, как острие ножа медленно продолжает спускаться вниз по его щеке, принося ужасную боль. Теплая струйка крови стекала по щеке и неспешно капала на пол. Палач делал свое дело, не обращая никакого внимания на попытки пленника вырваться и остановить эту пытку.
– Готово! – спокойно произнес он, убрав нож от лица Игната Угримовича. – Твое клеймо – буква «О». Это послание от меня в тот мир, пусть тебя судят, как вора чужой жены.
Палач снова взял в руки пакет и стал в нем что-то нащупывать. В темноте Игнат Угримович практически ничего не видел, но услышал бульканье воды. Не успев понять, что задумал палач, он почувствовал, как его лицо накрыла мокрая тряпка. Стоило Игнату Угримовичу сделать вдох, как он моментально отключился.
– Ты какой-то взволнованный, – недовольно отметил Фэн Хуатэн, глядя на сына.
– Есть немного, – буркнул Мин, рассматривая что-то на улице через тонированное окно автомобиля.
Он чувствовал себя некомфортно и скованно в деловом костюме. С непривычки на шею давил галстук, а ногам было тесно в новых туфлях. Мин впервые ехал с отцом в офис, сидя с ним на заднем сидении с черной кожаной обивкой.
– А чего тебе волноваться-то? – спросил Фэн Хуатэн.
– Не знаю…. Возможно, акционеры не захотят меня выбирать, за меня не будут голосовать, я окажусь в неудобном положении, – тихо сказал Мин, продолжая смотреть в окно.
Фэн Хуатэн громко расхохотался, да так, что водитель настороженно посмотрел в зеркало заднего вида, а Мин отвел взгляд от окна.
– Если бы ты был просто парень с улицы, так бы оно и было. Но ты мой сын, а значит, тебе проложена красная ковровая дорожка в руководящий состав компании. За тебя не только проголосуют, но и дружно поаплодируют, а потом и руку пожмут. Одним словом, будет так, как я распоряжусь, – с этими словами Фэн Хуатэн вальяжно облокотился на спинку сидения и сделал небрежный жест рукой.
Мин нахмурил брови. Всю жизнь он не хотел вникать в дела своего отца, чтобы не чувствовать себя бестолковым папенькиным сыночком, которого привели за руку в золотую комнату и посадили на трон. Но все вышло именно так, как было уготовано его родителями.
– Расслабься, выдохни, все будет хорошо, сын. Благодаря мне тебе не надо продираться сквозь тернии, ты движешься прямиком к звездам, – снова захохотал Фэн Хуатэн.
Мин поморщил нос и быстро поспешил отвернуться к окну, пока отец не заметил его неприязнь.
Фэн Хуатэн продолжал убедительно рассказывать о том, как Мину повезло быть его сыном, про открытые дороги и большие перспективы, о том, что ему не надо переживать и прилагать усилия, чтобы убедить совет акционеров в своем профессионализме. Мин старался не слушать слова отца, размышляя лишь о том, когда он успел превратиться в марионетку своих родителей. «Я не хотел работать с отцом, но еду в его компанию, чтобы войти в состав совета директоров. Я хотел быть с Розой, но живу в сотнях тысяч миль от нее и собираюсь жениться на девушке, которую выбрала мне мать. Вся моя жизнь распланирована за меня…».
– Так что, я тебя успокоил? – перебил его размышления отец.
– Да.
– Вот и молодец! Так бы сразу, теперь тебе будет во всем везти! Мы с тобой еще провернем дела! – с этими словами Фэн Хуатэн похлопал Мина по спине и снова громко расхохотался.
Машина подъехала к небоскребу. Первым вышел водитель и открыл дверь сначала Фэн Хуатэну, а потом Мину. Отец и сын молча вышли и с деловым видом прошли ко входу.
– Хочу представить вам моего сына – Мина, – уверенным голосом говорил Фэн Хуатэн, восседая во главе длинного стола на собрании акционеров. – Перспективный молодой человек с блестящим образованием. Умный, способный и амбициозный – достойное отражение своего отца.
Совет акционеров вынуждено посмеялся в ответ на высокомерную шутку Фэн Хуатэна. Конечно, контрольный пакет акций был у него, остальные акционеры приходили на собрания, чтобы отметиться и сделать вид, что они тоже что-то решают. Все знали, что в этой компании решения принимает только один человек, и, отдать ему должное, его решения всегда удачные для компании.
