– Пожалуйста, проходите, – баба Женя моментально надела маску доброжелательной хозяйки, – сейчас чаек заварим, у нас оладушки нажарены…
– Нет, спасибо, я не голоден, – перебил ее следователь, – я здесь по другому вопросу.
– По какому?! – баба Женя даже изменилась в лице.
– Подвал хочу посмотреть, – неожиданно произнес следователь и направился прямо в ту комнату, где находилась дверь в подвальное помещение.
Баба Женя побежала за ним, но не успела опередить. Следователь резким движением открыл дверь и увидел ступеньки, ведущие вниз. Достав из кармана фонарик, он начал спускаться по лестнице, освещая себе дорогу. Следователь явно что-то искал. Спустившись в самый низ, он залез под ступеньки и начал светить вверх.
– Там можно включить свет, – вдруг громко сказала Виолетта.
– А ну, пошла отсюда! – тихо зашипела на нее баба Женя.
Но следователь услышал слова девушки.
– Так тут есть освещение? – спросил он с подозрением, – почему же сразу не сказали? Видите же, я с фонариком…
– Так вы бы спросили! – моментально отреагировала баба Женя.
Несмотря на свой возраст, бабушка не теряла сноровку. Иногда Виолетта замечала, какой быстрой и даже стремительной может быть баба Женя, когда ей нужно достичь поставленной цели. Даже жаль, что при таких врожденных способностях бабушка никогда не использовала свое быстрое мышление и моментальную реакцию для благих целей. Она могла бы стать успешной женщиной-предпринимателем или вести за собой людей, но вместо этого всю жизнь просидела в старом доме, рядом с мужем, детьми, а потом внуками. При этом, была ли она хорошей женой, матерью, бабушкой? Трудно ответить однозначно, потому что нет универсального представления о «хорошем» и «плохом». Одно известно наверняка, если отношения между родителями, детьми, внуками с ненавистью обрываются – это верный признак проблем в семье. Врожденному потенциалу бабы Жени не дали шанса раскрыться, возможно, это и сделало ее нереализованной, жизнь неполноценной, а характер жестоким.
– Нельзя же спросить обо всем, – возмутился следователь, продолжая при этом светить фонариком на нижнюю сторону ступенек.
Баба Женя стала спускаться к следователю, но свет так и не включила.
– На допросе я спрашивал о причине побега Игната из дома. Вы ответили, что он не хотел работать. Помните?
– Да, – недовольно ответила баба Женя.
– А еще ранее я спрашивал вас о методах воспитания в вашей семье, уточнял, используете ли вы физическое наказание…
– Бог с вами, какое еще физическое наказание? Дать подзатыльник непослушному ребенку?
– Боюсь, тут все намного сложнее…
– Если усложнять, так и будет сложнее, – пререкалась баба Женя.
Все остальные стояли молча. Каждый по себе знал, о каких физических наказаниях говорит следователь. Особенно хорошо эти наказания помнила Виолетта. Перед ее глазами всплывали эти ужасающие картинки из детства, когда отец лупил детей по очереди, пока не заканчивался запас его гнева. Как же все это не сочеталось со словами бабы Жени про подзатыльник непослушному ребенку.
– Я опросил вашего младшего сына Игната, вернее, Игната Угримовича. Он уверяет, что из дома ему пришлось сбежать из-за регулярных побоев со стороны отца. Говорит, после окончания школы он хотел получить высшее образование, но вы с мужем настаивали, чтобы он зарабатывал физическим трудом. Более того, отец отобрал у него документы, чтобы не сбежал, а за нежелание потакать воле родителей отлупил и запер в подвале почти на неделю. По словам Игната Угримовича, все это время вы не давали ему еду.
С этими словами следователь пытался посмотреть в лицо старушке, которая раньше казалась ему безобидной. Но так как свет до сих пор не был включен, он не смог разглядеть выражение ее лица.
– Так вот, – продолжил следователь, – когда отец наконец-то открыл дверь подвала, Игнату пришлось ударить его кочергой. Пока тот был не в состоянии подняться на ноги, Игнат побежал разыскивать свои документы. Говорит, вы кричали страшным голосом, но он делал свое дело, потому что другого шанса у него могло и не быть. Игнат Угримович рассказал, что поочередно открывал каждый шкаф в доме, переворачивал содержимое столов, заглядывал под матрасы и наконец-то нашел свои документы. Он забрал их и ушел из дома навсегда.
– Вранье! – неистово заорала баба Женя
Следователь замолчал, опять пытаясь рассмотреть в темноте выражение лица старой бабки, которая стояла на ступеньках. Ничто во внешнем виде этой старушки не выдавало ее жестокую натуру.
– Спуститесь сюда, ко мне, – попросил следователь, – я хочу вам кое-что показать.
Бабе Жене пришлось включить свет в подвале, чтобы не упасть в темноте. Кряхтя и причитая, она якобы с большим трудом спустилась по ступенькам и подошла к следователю.
– Смотрите сами, – с этими словами он посветил фонариком на нижнюю сторону деревянных ступенек, где было выцарапано: «Здесь заморили голодом Игната, сына Угрима. Отец избил меня. Я провел в подвале неделю. Возможно, умру. Все свое имущество завещаю брату Тарасу».
