Чан Тонхун прочитал в глазах собеседника огромную боль и попытался уйти, свернув разговор. Он чувствовал, что если не оборвать все здесь и сейчас, произойдет что-то непоправимое. Однако Пак Чечжун толкнул прокурора в спину, не давая ему сесть в машину.
– Это ты! Думал, как бы вставить Ли Ёнхвану палки в колеса, потому что знал, что если он проведет операцию, его отпустят. Я много думал об этом. А ближайший человек к нему – это я. Но мне ты навредить не можешь, поэтому нацелился на мою дочь! – выпалил Пак Чечжун на одном дыхании.
Прокурор Чан Тонхун молча попытался обойти его. Он смотрел в глаза сумасшедшего.
– Сволочь! – закричал адвокат и схватил собеседника за плечи. – Зачем ты это сделал? Зачем тебе понадобилась моя дочь?! Если полиция обнародует метод, это станет спасением. Ну или скажи только мне!
Глаза Пак Чечжуна горели красным, как у настоящего психопата. Прокурор одной рукой взял адвоката за плечо, а другой рукой залепил несколько пощечин; тот со звериным воем медленно осел на землю.
Чан Тонхун не знал, что случилось с адвокатом, но был уверен, что причина этому – Ли Ёнхван. Пак Чечжуна знало все юридическое сообщество. А сейчас известный на всю страну адвокат валялся на асфальте, как бездомный. Но прокурор не чувствовал к нему ни капли жалости. Ему захотелось выкурить сигарету.
Чан Тонхун прошел мимо Пак Чечжуна, который все еще не мог подняться, и сел в машину. Пора ехать на работу.
Посреди дороги, прямо перед зданием суда, где на закате начнется второе заседание, противники смертной казни собирались на протест. Люди в инвалидных колясках, на костылях, с капельницами, слепые, неспособные ходить, умирающие от неизлечимых болезней, их родственники и друзья собрались, чтобы выступить за проведение операций Ли Ёнхваном и его помилование. Для них он был богом, который может вылечить и спасти их. С другой стороны от здания суда на ветру развевался огромный флаг, знаменующий начало войны. Под ним стояли семьи погибших в ужасающих опытах, те, кто называл Ли Ёнхвана обманщиком, ненавидел его и считал, что он заслуживает наказания.
Между двумя группами стояли отряды спецназа, в автобусах рядом сидело подкрепление. Из-за протестующих на проезжей части из восьми полос свободными оставались только две.
Началось второе заседание. На полосах между группировками остановился микроавтобус, сопровождаемый конвоем. Двери открылись, и вышел Ли Ёнхван. Он стоял, не двигаясь. Казалось, он специально остановился здесь, чтобы лично увидеть протестующие массы.
Когда преступник вышел из машины, толпа заревела. Полицейские отталкивали людей щитами, не давая им приблизиться к Ли Ёнхвану. Иначе протестующие бы разорвали его на части. Одни кричали в знак уважения и восхищения, они надеялись, что он спасет их от смерти.
– Пожалуйста, вылечите мою маму! – послышалось из толпы.
Другие при виде его заскрипели зубами. Их глаза налились кровью, сердца сжались, а руки были плотно сжаты в кулаки.
– Эй, ты, придурок! Кто бы спас от него мою! – ответили с другой стороны.
Ли Ёнхван – Бог. Он заставляет слепых видеть, а глухих слышать.
– Я тоже хочу увидеть этот мир!
Ли Ёнхван – Дьявол. Он убивал взрослых, детей и даже еще не родившиеся плоды.
– Умри! Умри, тварь!
Все эти крики вызвали у преступника смех. Общество было расшатано сильнее, чем он думал.
В него полетело все, что можно было бросить, например гнилая картошка и тухлые помидоры. Шедшие рядом с ним полицейские прикрывали его щитами. Со счастливой улыбкой он шел между двух группировок, словно плыл вдоль по Красному морю, разделяющему два материка.
Одни хотели приблизиться к нему и потрогать пальцем, другие – молить о спасении, третьи – убить. Полицейские достали дубинки, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Все в отчаянии кричали всемогущему богу и ужасающему дьяволу.
Я не хочу умирать.
– Пожалуйста, спасите меня!
Он должен умереть.
– Такой сволочи, как ты, надо перерезать горло!
Член семьи на грани смерти.
– Господин Ли, умоляю, вылечите моего сына!
Член семьи погиб.
– Ты забрал у меня сына!
Причины у всех были разные, но объединял всех людей один человек. Уголки рта Ли Ёнхвана доставали до ушей. Как у улыбающейся маски.
«Верьте мне. Я всех спасу».
Это прошептал Бог.
Ли Ёнхван вошел в зал суда. Началось заседание. По просьбе подсудимого оно должно проходить открыто и транслироваться в прямом эфире. Телеканалы заранее установили камеры за спиной судьи.
Суд начался. Адвокат Пак Чечжун принялся перечислять плюсы для государства и общественную пользу метода Ли Ёнхвана, если тот сделают достоянием общественности. В конце своей речи он обратился к судье и запросил разрешение на проведение операции, чтобы доказать его слова. Пак Чечжун снова надел маску отстраненного юриста, но его глаза были полны тревоги.
Судья дал слово прокурору. На мониторе одна за другой появлялись фотографии жертв. Наконец ужасающая реальность опытов стала доступна общественности – без согласия семей…
Суд подходил к концу. Стороны защиты и обвинения закончили свои речи.
