– Ты думаешь, что только мы решаем? Иди за мной, – сказал собеседник, мягко подтолкнув его в спину.
– Куда мы идем? Тебе не кажется абсурдным помиловать преступника, который убил двести двадцать три человека?
– Какое помилование? Он еще даже операцию не провел. Я же сказал, следуй за мной, – раздраженно проворчал старший прокурор и потащил его прочь. Холл опустел. И только младший прокурор продолжал стоять в одиночестве. Он чувствовал, что не стоило идти за коллегами.
Главный прокурор увел Чан Тонхуна в отдельную комнату. Там стоял стеклянный стол и три черных кожаных кресла. На одном из них сидел один из членов правительства и пил кофе. Рядом с ним расположился парламентарий Пэк.
Как только Чан Тонхун вошел, он сразу увидел знакомое лицо.
– Господин Пэк! Как же так? Разве это правильно позволять Ли Ёнхвану оперировать? – начал было он, подойдя к наставнику, но тот жестом указал ему замолчать и сесть за стол.
– Прокурор Чан! Снизьте тон, сядьте и поздоровайтесь! – сказал Пэк, указывая на сидящего рядом мужчину.
Чан Тонхун заметил напряжение в его глазах, перевел взгляд на политика и тепло поздоровался. Причина была проста – этого человека нельзя игнорировать. Чан Тонхун, которого обычно невозможно был остановить, затрепетал перед ним. Мужчина ничего не делал. Не сказал ни слова, не сделал ни жеста. Он просто сидел и пил кофе. Так выглядит сила. Невидимая сила, которая двигает этот мир.
Чан Тонхун последовал совету парламентария и сел в кресло. Внезапно старший прокурор вышел, оставив их наедине.
– Господин Пэк! Он убил двести двадцать три человека. Как это объяснить семьям жертв? Ему все сойдет с рук? – Его тон стал мягче, но злость никуда не ушла.
– Я прекрасно знаю, что вы переживаете за семьи жертв. Но мы выплатим им достойную компенсацию. Решение о проведении операции принято в правительстве. Слишком поздно что-то менять. Давайте сменим тему. Будете кофе?
– Нет! – закричал Чан Тонхун и вновь вскочил с места.
Чайная ложка, которой мешали кофе, прилетела ему в лоб и упала на пол. В комнате воцарилась тишина. И только катящаяся ложка еще какое-то время стучала о паркет.
Чан Тонхун проглотил язык от удивления. Высокопоставленный член правительства взял со стола кружку, сделал глоток и поставил ее обратно.
– Прокурор, как ты смеешь говорить с парламентарием в таком тоне? Как тебя зовут? – сказал политик. В его голосе не было ни злости, ни издевки. Он просто не воспринимал его всерьез.
– Чан Тонхун, прокурор города Куам. – Он поклонился и постарался спрятать свой гнев как можно глубже.
– Я для тебя пустое место?
– Нет. – Чан Тонхун продолжал стоять в поклоне.
– Я сижу перед тобой. Почему ты посмел повысить голос на члена парламента?
– Прошу прощения. Не должен был этого делать.
Политик вновь сделал глоток и продолжил:
– Слышал, ты думаешь о карьере политика.
– Да.
– Но почему так ведешь себя в моем присутствии?
– Прошу прощения.
– Выпрямись.
После его слов прокурор Чан Тонхун встал ровно и надел на лицо привычную маску хладнокровия.
Член правительства жестом указал ему сесть. Тот немедленно последовал приказу.
– Прокурор, ты хорошо поработал над делом. Дальше мы позаботимся о нем сами; отдохни. Мне кажется, ты хороший человек. Горячий и мужественный, ты мне понравился. И уверен, что твой имидж после суда улучшится. Знаешь же, в политике это очень важно. А вообще ты понравился мне как человек с первого взгляда.
Чан Тонхун слегка кивал и впитывал каждое его слово.
– Дай мне твою визитку, – внезапно произнес он.
Прокурор вскочил с места, достал из кармана визитку и, поклонившись, вручил ее политику двумя руками.
– В следующий раз угощу тебя выпивкой. Теперь мы будем видеться чаще, – напоследок сказал политик.
– Я вас понял. До следующей встречи.
Высокопоставленный член правительства вышел из комнаты. Странная тишина повисла между Чан Тонхуном и его наставником.
– Ничего не поделать, приказ президента… Мы должны подчиниться, – сказал парламентарий Пэк, подбадривающе хлопнув его по плечу.
Чан Тонхун слабо кивнул. Он считал его своим отцом, больше всего зависел от него и больше всех верил. Прокурор думал, что его наставник будет бороться, убеждать всех в необходимости казни. Он искренне считал, что Пэк будет на его стороне. Его сердце разрывалось от ощущения предательства.
– Господин Пэк, но ты же говорил, что Ли Ёнхван должен умереть… Разве не благодаря тебе заново ввели смертную казнь, хотя тебя сильно критиковали за это?
Парламентарий ничего не ответил и лишь похлопал его по плечу.
Чан Тонхун собрал все силы в кулак, чтобы не показать истинных эмоций. Он закапывал их все глубже и глубже.
– Тонхун, черт возьми… Прости меня.
Эти слова неприятно резанули ухо прокурору. Он грустно посмотрел на наставника и сказал:
– Тогда ответь на мой единственный вопрос. Если бы ты стал президентом, что бы ты сделал – спас Ли Ёнхвана или убил?
Пэк покачал головой, сильно хлопнул его по плечу и вышел. Это был его ответ. Чан Тонхун не стал его догонять.
