Часы показывали шесть вечера. Вестей не было ни от Ли Ёнхвана, ни от его охраны. Пак Чечжун включил на телефоне пресс-конференцию правительства. Внезапно к камерам вышел человек в костюме, которого он видел в суде вместе с подзащитным. Адвокат включил звук на полную громкость и завел машину. Он направился в следственный изолятор – после беседы Ли Ёнхвана отвезли именно туда.
«С ними правительство свяжется в восемь утра в следующий четверг. Человек может подать заявку только один раз. Дополнительную информацию можно получить на нашем сайте. Спасибо за внимание».
Пресс-конференция завершилась. Пак Чечжун больше не мог контролировать свой гнев – внутри все кипело и готово было взорваться. Он припарковался у центра временного содержания и зашел внутрь.
– Извините, но вы не можете встретиться с Ли Ёнхваном, – сказал охранник и поклонился.
Взгляд Пак Чечжуна говорил сам за себя – он был готов убить охранника здесь и сейчас. От гнева на его лбу вздулись жилы. Он стиснул зубы и еле сдерживал ругательства. Последняя струна его терпения была готова лопнуть.
– Почему не могу? Я его адвокат.
– Ли Ёнхван отказался от встречи, – спокойно ответил охранник.
После его слов Пак Чечжун окончательно вышел из себя.
– Сволочь! – закричал он так, словно его кто-то резал. Он встретился взглядом с собеседником – в его глазах пылала ярость.
Охранники вышвырнули его из изолятора. На правой щеке красовался след от кулака, а из носа текла кровь. В порыве ярости он набросился на людей при исполнении, за что и поплатился. Адвокат заковылял к машине.
Зазвонил телефон. Опять жена. Он не мог набраться смелости, чтобы ответить. Пак Чечжун находился в прострации и готов был заплакать.
«Я не могу ничего сделать. Моя дочь умрет. Нет… Я должен похитить Ли Ёнхвана и заставить его спасти ее. Я должен что-нибудь придумать».
До операции оставалось семь дней.
Всеобщая забастовка медиков
Вчера четыре крупнейшие больницы страны, тысяча шестьсот врачей и фонды помощи инвалидам объявили забастовку, выступая против решения суда по делу Ли Ёнхвана.
В настоящее время к ней присоединились и многие другие из тех, кто, по мнению властей, должен был приветствовать разработанный им метод. Люди критикуют его за…
Ассоциация медицинских работников Кореи до сих пор официально не объявила свою позицию по забастовке. При этом правительство предупредило участников, что если через три дня протесты не прекратятся, последует незамедлительная правовая реакция.
Официальный сайт, где можно подать заявку на операцию, заработал в среду. Пак Чечжун, конечно же, отправил туда данные его дочери. Так как она несовершеннолетняя, решение мог принять ее законный представитель. Он до сих пор не перезвонил жене, лишь отправил сообщение: «Я подал заявку. Поговорим позже». Пак Чечжун осознавал, что поступал глупо и несправедливо по отношению к ней, но ничего не мог поделать. У его дочки не было времени. Об этом он знал как никто другой.
Адвокат лежал на кровати в гостинице в одних трусах. Мысли путались, его лихорадило. Причиной этому были восемь пустых бутылок сочжу[9], стоявших на столе. Перед холодильником валялись бутылки от воды без крышек, а на полу виднелись пятна рвоты.
Пак Чечжун перепробовал все способы встретиться с Ли Ёнхваном, но безуспешно. Его дочь умирала, а тот, кто мог спасти ее, бросил их. Мысли о несправедливости поглощали его тело и душу. Он винил весь мир, считал, что притянул к себе все несчастья. Говорил, что его прокляли.
Пак Чечжун лежал и бормотал имя дочери. Телевизор работал так громко, что можно было оглохнуть. Начались новости. Он через силу повернул голову к экрану – все плыло перед глазами. Диктор говорил о чем-то, но адвокат не слышал его.
Мужчина сжег себя на улице в знак протеста. Ли Ёнхван отнял у него близкого человека.
Пациент с фиброзом легких. Пак Чечжун внезапно кого-то вспомнил. Перед глазами стояло лицо мужчины. Оно выглядело очень реалистичным. Он кричал от боли, как зомби.
