В тот день время шло своим чередом. Прокурор Чан Тонхун после работы заехал к старшему брату. Они сидели на диване и разговаривали о жизни. По телевизору рассказывали о результатах обследования Ви Ечжу и Ким Пома – болезни исчезли. Это исторический момент, подтверждающий существование метода Ли Ёнхвана.
– Как ты относишься к этому человеку? – спросил брата Чан Тонхун.
Тот проигнорировал вопрос и молча смотрел на экран. Журналист пытался взять интервью у Ви Ечжу, но ее переполняли эмоции – она только и могла что плакать.
Теперь Ли Ёнхвану простят грехи, и он спасет мир. И не важно, что он жесточайшим образом убил двести двадцать три человека.
– Ответь, черт возьми. Ты бы убил его?
Старший брат продолжал игнорировать вопросы. Казалось, громкий звук телевизора служил ответом.
– Мы с тобой пережили многое, стали юристами. Разве происходящее с ним справедливо? – не унимался Чан Тонхун.
– Он должен жить, – бросил брат, переходя на кухню. Там он открыл холодильник и достал бутылку сочжу. – Не хочешь выпить?
Чан Тонхун закрыл глаза и ничего не ответил. Тогда брат налил лишь себе и сел рядом с ним. Они молчали. Один пил сочжу, второй тихо вздыхал.
Прокурор открыл глаза, встал, взял пиджак и направился к выходу.
– Ты куда? – спросил его брат, заново наполняя рюмку.
– Домой. Все кончено, – мягко ответил он.
Брат помахал ему на прощание рукой. Он никогда не провожал его.
Судьба. Человек не властен над ее решениями.
Адвокат Пак Чечжун сидел на ледяном полу больницы. Он него пахло алкоголем. Его глаза бесцельно блуждали по коридору, как у рыбы, которая скоро умрет. Из приоткрытого рта текла слюна. Его щеки были мокрые от холодных слез. Он ничего не слышал и не видел. Пак Чечжун до боли зажмуривал глаза, потом открывал и снова зажмуривал. Он не мог смириться с реальностью.
Это случилось в среду. Его дочь умерла. В день, когда Ли Ёнхван провел операцию. Сотни людей получили шанс на спасение, а она отправилась навстречу смерти. Казалось, судьба издевалась над ним.
Пак Чечжун не понимал, что чувствовал в тот момент. Множество эмоций. Свирепая ярость? Невыносимая боль? Что это? Ему хотелось выпростать рвоту прямо на больничный пол. Вялое сознание погрузилось в беспамятство.
– Черт… Черт… Черт… – полубессознательно повторял он.
Ли Ёнхван мог спасти его дочь. Если бы он не бросил его, девочка была бы жива. Они бы были счастливы. Как другие семьи… обычные семьи…
Доктора и медсестры занимались делом. Пак Чечжун поднял голову и увидел, как его ребенка отключают от аппаратов. Он схватился за чью-то ногу и поднялся. На белой кровати с закрытыми глазами лежала его дочь. Она не дышала. Не двигалась.
«Моя доченька умерла…»
Пак Чечжун услышал шепот в своей голове. Он закрыл глаза и потряс ею, чтобы избавиться от голоса. Казалось, будто кто-то управлял им. Пак Чечжун снова ушел в забытье, а когда вернулся к действительности, увидел, как медсестра вытаскивает из носа девочки трубку с кислородом. Внезапно он схватил ее за запястье – женщина не могла сдержать удивления.
– Если вы уберете кислород, чем моя дочка будет дышать? – спросил Пак Чечжун. Он выглядел абсолютно потерянным.
Медсестра опешила, но быстро взяла себя в руки и все объяснила. Ей часто приходилось разговаривать с одержимыми горем родителями.
– Нет, ведь без кислорода она не сможет дышать, – повторял он, не понимая смысла услышанного.
Стоявший рядом доктор еще раз все подробно пояснил. Пак Чечжун махнул рукой, давая понять, что не хочет ничего слышать. Он обернулся, чтобы отойти, как вдруг споткнулся. На полу лежала его жена и безутешно рыдала. Слезы реками текли по полу. Он не мог этого слышать. Слишком громко. Пак Чечжун замер. Его руки затряслись. Он оставил убитую горем супругу и, шатаясь, вышел из реанимации.
Стены коридора были выкрашены в белый цвет. Место выглядело таким умиротворенным. Здесь не витал запах смерти. Пак Чечжун не осознавал, что только что произошло. Он отказывался принимать случившееся. Если бы Ли Ёнхван согласился оперировать его дочь, она бы выжила. Если бы прокурор Чан Тонхун раскрыл ему секрет метода, если бы полиция рассказала о нем…
– Нет… – Пак Чечжун рухнул на пол и рассмеялся, как безумец.
Он сдался. Его дочь умерла. Все кончено. Ей суждено было уйти. Теперь не имеет значения, спасет ли Ёнхван человечество или владеет ли полиция информацией о его методе. Надо смириться с судьбой.
Из его глаз брызнули слезы, которые он так долго сдерживал. Он не мог остановиться, и ему было наплевать, что на него смотрят. Пак Чечжун рыдал все громче и громче. А потом перешел на животный вопль.
Адвокат умывался в туалете. Он наполнил руки ледяной водой, окунул в них лицо и задержал дыхание. Он рыдал в коридоре пятнадцать минут; у него болели голова и горло. Но после всего этого ему немного полегчало.
Пак Чечжун посмотрел в зеркало над раковиной. Его глаза опухли, будто его били, а зрачки налились кровью. Часть волос на затылке торчала в разные стороны, а с челки стекали струйки воды.
