– Начиная с периода Западной Хань и вплоть до наших дней, – сказала она, – при каждой династии в эти книги вносились изменения: их или дополняли, или же изымали из них нежелательное, однако все позднейшие уложения составлялись по образцу древних. Поэтому-то и нельзя говорить, что древние уложения об этикетах не сохранились. Нет, они легли в основу новых. Только новые всегда составлялись применительно к изменившимся требованиям времени. И не случайно в «Летописи династии Сун» [391], в разделе об обрядах, сказано: «Шихуан [392] творил самовластно и не следовал древним и потому привел к погибели династию Цинь. Ван Ман [393] следовал древним, но не смог учесть неприменимое к требованиям времени и потому навлек погибель на себя».
– Что же касается комментаторов книг об обрядах и этикетах, – продолжала Гуй-чэнь, – то их было очень много, начиная с Ма Жуна, Лю Си, Чжэн Юаня и прочих в период Хань… и кончая Фан Хой-юанем, Синь Янь-чжи и прочими в период Суй. Некоторые из них расходятся в своих взглядах, и каждый отстаивает свою точку зрения на то или иное положение. Другие же сходятся в своих взглядах и совместно отстаивают то или иное, отклоняясь от традиционного толкования текста. Некоторые в системе своих взглядов всецело исходят из существующих законов и не считаются с принципами морального долга; другие, наоборот, исходят только из принципов морального долга и не считаются с наличием определенных законов и уложений. Мне же лично кажется, что мораль рождает закон, а закон отражает мораль. Одно неотделимо от другого. И обращать внимание на одно, забывая при этом о другом, – значит быть односторонним в своих суждениях. Из всех комментаторов, которые мне известны, выделяются, собственно, трое: Чжэн Кан-чэн, Сюн Ань-шэн [394] и Хуан Чжу [395]. Но Сюн Ань-шэн очень часто в своих толкованиях отходит от самого канонического текста, вносит в них много постороннего, и выходит, что он движется на юг, а приходит на север, или, как говорится, «быстро мчится конь, но все дальше и дальше уходит он от цели». Что же касается Хуан Чжу, то хотя разъяснения его и тщательны и подробны, но он иногда впадает в многословие, и то он следует в своих толкованиях Чжэн Кан-чэну, то, наоборот, противоречит ему. Это уже, как говорится, «лиса умирает, но не тянется к своей норе» [396]. И лишь толкования Чжэн Кан-чэна объемлют предмет всесторонне, они обильны ссылками и отличаются тщательностью исследования. И на протяжении веков комментарий Чжэн Кан-чэна является непременным предметом изучения для тех, кто интересуется историей обрядов и этикета. Мне кажется, что из всех комментариев толкования Чжэн Кан-чэна по своим достоинствам до сих пор остаются непревзойденными. Вот то немногое, что мне известно об этом, – сказала в заключение Гуй-чэнь.
– Да, – одобрительно кивнула головой Тин-тин. – В ваших высказываниях я действительно вижу самостоятельные и глубокие мысли ученого человека, вижу подлинное влияние ученой семьи и охотно признаю себя покоренной.
С этими словами она сама налила две чашки чаю и поднесла их гостям.
Гуй-чэнь пила чай и размышляла о том, что Тин-тин с ее познаниями вряд ли можно поставить в затруднение каноническими книгами. «Но она живет в заморском государстве, – рассуждала про себя Гуй-чэнь, – и, вероятно, не очень хорошо знает историю нашей страны. А если и знакома с нею немного, то вряд ли разбирается в запутанном вопросе, связанном с названием династий и годами их правления. Испытаю-ка я ее в этом».
Но о дальнейшем повествует следующая глава.
Гуй-чэнь хотела в свою очередь испытать Тин-тин, но, убедившись, что познания этой девушки далеко не обычные и что на таких вещах, как канонические книги, ее не поймаешь, решила, что лучше всего задать ей вопросы, связанные с историей Поднебесной империи, полагая, что Тин-тин, будучи чужеземкой, может оказаться неосведомленной в этом.
– Мне тоже хотелось бы обратиться к вам с одним вопросом, – начала Гуй-чэнь. – Это из области истории. Видите ли, династийные истории и исторические анналы вашей уважаемой страны, которые составляются, конечно, наподобие наших, распространяются в очень ограниченном количестве, их нелегко найти, и нам трудно с ними ознакомиться, тогда как исторические анналы нашей страны имеются повсюду, и вам, при ваших обширных знаниях и большой начитанности, они, конечно, хорошо известны, и у вас, наверное, сложилось свое мнение о том, сколько лет насчитывает наша история со времен Паньгу до наших дней. Ведь по этому поводу у наших предшественников были самые различные суждения.
