На этот вопрос Тин-тин дала обстоятельный ответ, в котором она, ссылаясь на различные династийные истории и исторические анналы, показала свою осведомленность, и Гуй-чэнь убедилась в том, что она разбирается в истории ничуть не хуже, чем в канонических книгах. Но Гуй-чэнь не захотелось ограничиваться одним вопросом.
«В нашей истории есть период, мимо которого люди проходят, не совсем представляя себе, что это такое, – это период Южных и Северных династий. Попробую испытать ее знания еще и на этом», – рассудила про себя Гуй-чэнь.
– В нашей истории, – обратилась она к Тин-тин, – были такие периоды, как «Шесть династий» [397], «Пять царств» [398], период Южных и Северных династий, – хотелось бы услышать ваши пояснения о том, как в вашей стране различают эти периоды.
Тин-тин ответила и на этот вопрос, подробно рассказав о том, почему эти династии так называются, когда и кем они были основаны, когда и в связи с чем прекратили свое существование.
Затем в разговор вмешалась Жо-хуа:
– Вы только что изволили заметить, – обратилась она к Тин-тин, – что всю историю, начиная с династий Ся [399] и Шан [400] и вплоть до наших дней, можно точно проследить по годам. Может быть, вы помните даже года правлений и имена всех государей?
«Что это она вдруг вздумала задавать ей такой вопрос, – недоумевала про себя Гуй-чэнь. – Это уж чересчур». Однако Тин-тин и этот вопрос ничуть не смутил.
– Хотя я и помню, – ответила она, – но боюсь, что могу сбиться, если начну устно перечислять по памяти. Мне было бы легче написать все это. Вы не возражаете?
– Так будет еще лучше, – согласилась Жо-хуа.
Тин-тин растерла тушь, стала размачивать кисть и принялась было писать, но в это время дверь растворилась и в комнату вошли Хун-хун и Вань-жу. После взаимных приветствий, когда все сели, Тин-тин расспросила Вань-жу о ее родных, а затем обратилась к Хун-хун:
– Ты ведь недавно отправилась за море. Почему вдруг вернулась?
Вопрос этот навел Хун-хун на грустные воспоминания о несчастье, приключившемся с ее дядей, и по ее щекам покатились слезы. Плача, Хун-хун поведала подруге о том, как на них напали разбойники и как она встретилась с Гуй-чэнь. Все стали утешать Хун-хун, и, когда она перестала плакать, Тин-тин разостлала бумагу и быстро набросала на ней перечень годов правления и имен правителей. Девушки проглядели этот список, и, изумленные памятью Тин-тин, не могли удержаться от похвал, а Гуй-чэнь, обращаясь к Тин-тин, сказала:
– Жо-хуа нарочно задала вам такой вопрос, а вы справились с ним, ни на минутку даже не задумываясь; сразу же написали все и написали даже годы исторических событий всех предшествовавших династий. Без основательных знаний всей нашей истории это было бы не так легко сделать, значит, вы прекрасно разбираетесь в ней, и мне остается только преклоняться перед вашими знаниями.
– Право, незачем так меня расхваливать, – скромничала Тин-тин. – Просто я своим маленьким умишком запомнила кое-какие года правления, вот и все. Что же в этом особенного?
– А как ты думаешь, – обратилась Хун-хун к хозяйке, – зачем это Гуй-чэнь, Жо-хуа и Вань-жу пришли сюда?
– Откуда мне это знать, – ответила та.
Тогда Хун-хун рассказала Тин-тин о том, как в пути все девушки сдружились и стали назваными сестрами, и сообщила ей, что они пришли к ней, для того чтобы предложить ей вместе поехать на экзамены. Только теперь Тин-тин поняла, в чем дело, и, призадумавшись, сказала:
– Очень признательна вам за ваши добрые намерения. Но уезжать далеко из дому я никак не могу: у меня шестидесятилетняя мать, и мне не на кого ее оставить. Правда, я когда-то уже думала о том, что если в какой-нибудь соседней стране будут проводить экзамены для женщин, то я, может быть, и поступлю как охотник Фэн Фу. Но ехать теперь чуть ли не на край света, в Поднебесное государство, чтобы сдавать там экзамены, это значит оставить мать одну, значит поступиться наставлением великого мудреца о дальних странствиях… [401]
– У вас ведь здесь больше нет близких родных, – перебила ее Гуй-чэнь, – почему бы вам не взять с собой вашу уважаемую матушку? Ведь тогда вы могли бы быть совершенно спокойны.
– Да, – вздохнула Тин-тин. – Я и раньше подумывала о том, что лучше всего поехать вместе с матерью. Но и в Поднебесной стране у нас нет ни близких, ни родных. Да и денег у нас мало. Правда, у нас есть несколько му [402] пахотной земли, которую мы приобрели еще тогда, когда дед был на государственной службе, но если мы эту землю продадим, то выручим за нее меньше тысячи, а этого, конечно, не хватит на такое далекое путешествие и на жизнь в Поднебесной стране. Кроме того, если мы продадим землю, то нам не на что будет жить потом, когда мы вернемся обратно. Нет, уж придется оставить эти мечты.
