– Да, девушкам бывать в храмах не полагается, – сказала Гуй-чэнь. – Хорошо, что алтари богини Оспы устанавливают в женских монастырях, и там вы сможете помолиться ей. Заодно и я пойду вместе с вами. Когда я была в плавании, я дала обет возжечь благодарственный фимиам богине Гуаньинь, но до сих пор так и не сделала этого. Сейчас я доложу матушке и попрошу тетю завтра же пойти с нами в монастырь.
– И я пойду с вами, – заявила Хун-цюй. – Я хочу погадать, где мой брат.
Гуй-чэнь тут же пошла просить разрешение у матери отлучиться в монастырь и уговорилась с тетей. Все устроилось довольно просто, так как монастырь был по соседству и в нем стоял как раз алтарь богини Оспы.
На следующий день жена Тан Миня вместе с Хун-цюй, Жо-хуа, Лань-инь, Цзинь-фэн, Хун-хун и Тин-тин отправилась в соседний монастырь. В главный зал их провела старая монахиня Мо-кун, которая почему-то не была пострижена. Девушки омыли руки, поставили перед статуей Гуаньинь свечи и земно поклонились божеству. Хун-цюй, которой не терпелось узнать, что с братом, загадала на него и вытащила палочку, которая предрекала счастливую судьбу. Ей сразу стало легче на душе. Затем Мо-кун повела всех в зал, где находилась статуя богини Оспы. Там девушки сожгли бумажные деньги [412] и преклонили колени перед статуей этой богини.
– Позвольте спросить, – обратилась к монахине Гуй-чэнь, – приносят ли в вашем храме жертвы и Куйсину?
– Жертвы Куйсину приносятся тут рядом, в молельне, – ответила Мо-кун. – Там тоже есть монахини, и, если вы хотите поставить там свечи, я могу вас проводить. Это здесь же, за стеной.
– Скажите, а есть ли там изображение Куйсина в женском образе? – спросила Гуй-чэнь.
– Такого изображения еще никогда не видела, – ответила Мо-кун. – Но если вы будете столь щедры и захотите поставить в храме такое изображение, сделать это будет нетрудно. Вы, наверно, устали после молитвы, – продолжала монахиня, обращаясь ко всем девицам. – Может быть, сначала зайдете ко мне, выпьете чаю и отдохнете, а потом прогуляетесь и осмотрите наши монастырские достопримечательности.
Все прошли в келью к монахине. Подали чай. Монахиня попросила гостей представиться. Когда Хун-цюй назвала себя, Мо-кун от удивления даже протерла глаза. Еще раз пристально поглядев на девушку, монахиня прослезилась.
– Не дочь ли вы господина Ло Бинь-вана? – спросила она Хун-цюй. – Одна из моих послушниц как раз хотела знать, где сейчас находится господин Ло. Она уже несколько лет ничего о нем не слышала. Как кстати сегодня сама судьба привела вас к нам.
Ло Хун-цюй не понравился неуместный вопрос монахини. Боясь себя выдать, девушка поспешила ответить:
– Вы ошибаетесь, моя фамилия действительно Ло и звучит она так же, как фамилия Ло Бинь-вана, но пишется иначе, так что я к Ло Бинь-вану никакого отношения не имею. Откуда же мне знать, где он.
– Может быть, вы мне скажете тогда, – обратилась монахиня к Гуй-чэнь, – кем вам приходится Тан Ао?
– Это отец мой, – ответила Гуй-чэнь.
– Ну вот! – воскликнула Мо-кун. – А ведь в свое время почтенный Тан Ао, уважаемый Сюй Цзин-е и господин Ло Бинь-ван поклялись быть братьями. Мой муж сам был этому свидетелем. И теперь, когда я вижу вас обеих вместе, – продолжала она, обращаясь к Хун-цюй, – у меня больше не остается никаких сомнений в том, что вы действительно дочь Ло Бинь-вана. Зачем вы это скрываете? Я ведь не собираюсь вредить вам, и вам нечего меня бояться. Тем более что послушница, о которой идет речь, это невестка Ло Бинь-вана. Как видите, я не случайно осмелилась так бесцеремонно расспрашивать вас об этом.
Хун-цюй оживилась.
– А как зовут вашу послушницу и где она сейчас живет? – заинтересовалась она.
– Отец моей послушницы – девятый сын императора Тайцзуна, и все так и величают его «князем девятым». За военные заслуги ему был пожалован почетный титул «Преданного и доблестного князя». Он был очень дружен с господином Ло Бинь-ваном и в свое время обещал выдать свою дочь замуж за его сына. Теперь его дочь – моя послушница, и живет она здесь же, в монастыре. Фамилия ее Ли, зовут ее Лян-чжэнь. Но, так как она боится преследований со стороны царствующей государыни, она скрывает свою фамилию и носит теперь фамилию Сун, девичью фамилию ее бабушки. Она уже давно называет себя Сун Лян-чжэнь.
– И все-таки вы ошибаетесь, – продолжала отпираться Хун-цюй, – я не из семьи Ло Бинь-вана, однако я знакома с этой семьей и кое-что знаю о ней. Сын Ло Бинь-вана действительно считался зятем князя девятого, но невеста его давно умерла, и разговор был о том, что если у князя родится еще дочь, то она станет женой сына Ло Бинь-вана. Но больше дочерей у князя не было, и впоследствии семьи как-то потеряли друг друга из виду. С тех пор прошло уже более десяти лет, и ни о каком брачном договоре больше не было речи, так что я не понимаю, о чем вы говорите.
– Оказывается, вы не знаете подробностей этого дела, – сказала монахиня. – Позвольте, я вам расскажу, как было дело.
Но о чем поведала своей гостье монахиня, вы узнаете из следующей главы.
