На следующий день праздновали пятидесятилетие Тан Миня. В доме у почтенного учителя были устроены театральные представления. Среди гостей Тан Миня были господин Инь, начальник области, господин Чжу Чжун, начальник уезда, и военный губернатор господин Доу По. Все они пришли поздравить старого учителя и засвидетельствовать ему свое почтение. Вместе с ними поздравить наставника пришли и их дочери – Цяо-вэнь, Гэн-янь, Ти-хуа. Поздравить и почтить своего учителя явились также дочери местных чиновников Су Я-лань, Чжун Сю-тянь и Хуа Цзай-фан, выдержавшие экзамены в области, а вместе с ними пришла и Цзы-сяо. Гуй-чэнь провела всех девушек в зал, где шло представление, и усадила их на почетные места. Подруги помогали Гуй-чэнь развлекать гостей, и девушки, познакомившись друг с другом, быстро подружились. Одна лишь госпожа Цзы, боясь выдать себя, не выходила к гостям.
После завтрака Гуй-чэнь повела подруг к себе в комнату для занятий, где все полки были сплошь заставлены образцами поэзии и классическими книгами, а на письменном столе лежали великолепные кисти и редкие тушечницы, – все это вызвало всеобщее восхищение.
Между девушками завязалась оживленная беседа, и Цяо-вэнь, дочь начальника области, обращаясь к Гуй-чэнь, сказала:
– Мне довелось недавно прочитать сочинения ваше и ваших подруг, они так прекрасно написаны, что когда их читаешь, то кажется, будто от каждого слова веет тончайшим ароматом. Мой отец говорил мне, что, когда он проверял эти сочинения, он невольно вспомнил указ об экзаменах, в котором говорилось, что «талант и вдохновение даны не только мужчинам», и вынужден был признаться, что государыня не зря упомянула об этом. Только одно сочинение вызывает сомнение. Это сочинение той, что первой выдержала областной экзамен. По изысканности слога на первом месте стоит ваше сочинение, а по красоте и по торжественности стиля первенство следует признать за Жо-хуа. В сочинении же той, что прошла первой, хотя и нет такой тонкости, изящества и красоты слога, но в нем чувствуется многолетний жизненный опыт и уверенность в суждениях, которая приходит только с возрастом. Когда читаешь ее сочинение, то создается впечатление, что оно вышло из-под пера уже немолодой женщины. Мой отец долго раздумывал над этим сочинением и пришел к заключению, что только упорным трудом можно было достичь такой силы в изложении. Отец считает, что к таким усердным учащимся надо относиться особо благосклонно и необходимо поощрять их трудолюбие и упорство. Вот почему он и признал ее сочинение первым. В действительности же ей не сравниться ни с вами, ни с Жо-хуа.
– Моему отцу тоже понравилось сочинение, которое она писала на уездных экзаменах, – вмешалась в разговор Ти-хуа, – но по слогу, в котором чувствовалась опытная рука, ему показалось, что писала его уже женщина в годах. Он заподозрил подлог и потому поставил ее имя на последнем месте. Жаль, что эта девушка сразу же после экзаменов тяжело заболела. Ведь до сих пор ее никто не видел и не знает, сколько же ей на самом деле лет. Не знаком ли с ней кто-нибудь из вас? – обратилась Ти-хуа к присутствующим.
Все стали отнекиваться.
– Кажется, сестрица Тин-тин в свое время была с ней хорошо знакома, – как бы невзначай заметила Вань-жу.
– Сестрица, вероятно, шутит, – ответила на это Тин-тин. – Если вы, местные жители, ее не знаете, то откуда же знать ее мне, чужестранке?
– Ах вот как! – подхватила Сяо-чунь. – Оказывается, и вы с ней ничего общего не имели! И ни разу в жизни даже не встречались? Ну-ну…
Ее перебила Цяо-вэнь:
– Мой отец, – вернулась она к прерванному разговору, обращаясь к Хун-хун и Тин-тин, – сразу оценил ваши сочинения лучшими и, лишь когда он увидел сочинения Гуй-чэнь и Жо-хуа, решил вас несколько обидеть.
– Полноте, – возразила ей Хун-хун. – Я все время жила за морем, где-то в глуши, и за всю свою жизнь мало что видела и слышала. Я даже и думать не могла о том, что мне выпадет честь оказаться в числе первых на этих экзаменах. Разве я посмею считать, что меня «обидели»?
Тин-тин тоже посчитала своим долгом возразить Цяо-вэнь:
– Хотя познания мои ничтожны и талантом своим я не могу похвастаться, – заявила она, – но я обычно не очень-то легко уступаю другим. Тем не менее я никак не могу не согласиться с решением нашего почтенного учителя – вашего батюшки, признавшим первыми Гуй-чэнь и Жо-хуа.
Тут в разговор вмешалась Ти-хуа.
– Ваш уважаемый батюшка, господин Инь, – начала она, обращаясь к Цяо-вэнь, – вчера вместе с моим отцом просматривал экзаменационные сочинения и сказал, что хоть и много талантов в Поднебесной стране, но он уверен, что на предстоящих экзаменах в Палате обрядов первое место займет не кто иной, как Жо-хуа или Гуй-чэнь. Господин Инь добавил, что больше не посмеет считать себя знатоком литературы, если он ошибся в своей оценке. Из всего этого следует, что не только в нашей области никто по своим знаниям не может сравниться с Гуй-чэнь и с Жо-хуа, но что перед ними, как говорится, «отступят на три шэ» [413] известные таланты всей Поднебесной империи.
Гэн-янь добавила:
