– Да, любезный мой, вот посмотри: мне нет и пятидесяти, а я уже стар, весь поседел, одряхлел и действительно напоминаю собой колышущееся на ветру пламя огарка свечи. С тех пор как мы расстались с твоим отцом – а было это уж десять с чем-то лет назад, – я живу и не знаю душевного покоя. Ты даже представить себе не можешь, до чего мне тяжело. И как тут было не состариться?! Ведь древние говорили: «За позор государя слугам смерть». Правда, нельзя сказать, чтобы наш государь подвергался сейчас посрамлению, но до этого недалеко; и можно ли без возмущения смотреть на то, что происходит. Должен тебе сказать, что если я, несмотря на свой преклонный возраст, все еще не отстраняюсь от службы, то это только потому, что государь еще не вернулся к власти и что внутри страны неспокойно. Уйти от дел – это значит ничем не быть полезным государю, не делить с ним его заботы, т. е., иначе говоря, не выполнить своего долга перед ним. А если пренебречь своим долгом здесь, при жизни, то с каким же лицом предстану тогда там, перед его отцом, покойным нашим государем? Вот и выходит, что раз оставить службу и уйти от дел нельзя, то значит, остается только держаться на том месте, где ты есть. Да и что сейчас можно сделать, когда сама виновница страданий государя и ее приверженцы приобретают все большую силу. Малейший неосторожный шаг – и ты, как ночная бабочка, попадешь в огонь или, как яйцо, разобьешься о камень. Что говорить, за примером далеко ходить не надо: сначала потерпел поражение твой отец, потом сам князь девятый и те, кто был с ним. Мало того что зря пропали все их усилия, так после их попыток положение государя стало еще хуже. Вот и получается, что и служить нехорошо, и уйти невозможно. Я много думал в свое время, как мне быть, но так ничего и не мог придумать. И скажи мне кто-нибудь, что я не был верен долгу до конца, мне на это просто нечего было бы ответить. В последние же годы я стал часто болеть и с каждым днем дряхлею. Когда я теперь начинаю думать о судьбе государя и о том, что я бессилен что-либо предпринять, у меня все нутро горит… Совершенно очевидно, что жить мне осталось недолго и мне самому уже не расчищать путь государю к столице. Остается только завещать детям свои неосуществленные мечты и укрепить в них стремление к заветной цели. Вот все, что могу сказать! – закончил Вэнь Инь, тяжело вздыхая.
Затем он стал успокаивать взволнованного этим разговором Сюй Чэн-чжи и послал за Сыту Ур и Ли-жун, которые не заставили себя долго ждать.
Прежде всего гостьи представились госпоже Вэнь, затем познакомились с Шу-сян и Мо-сян, с которыми быстро подружились. Сюй Чэн-чжи после разговора с господином Вэнь представили его жене и братьям Вэнь. С первого же знакомства, с первой же беседы молодые люди искренне сожалели в душе, что не встретились раньше.
– Да, батюшка ваш погиб, – сказал гостю старший из братьев, Вэнь Юнь, – но погиб за великое дело. И хотя это дело не было завершено, тем не менее своей преданностью он оставил о себе славу в веках. Настоящий мужчина именно так и должен поступать, а завершится его дело успехом или нет – это уже воля неба, и тут ничего не поделаешь.
– По-моему, давно бы надо было ударить с войском на столицу, – заявил пятый брат Вэнь Сяо. – А то перевозят государя с места на место: то держат его в Цзюньчжоу [427], то везут в Фанчжоу, подержат в Фанчжоу, снова везут в Цзюньчжоу. В самом деле, на что это похоже?! А мы что медлим? Ведь все из-за Вэнь Суна: он без конца глядит на звезды, и то ему нужны какие-то благоприятные совпадения, то ему мешают какие-то неблагоприятные предзнаменования. А дело-то тем временем все откладывается и откладывается. Вот и наживем себе, как говорится, болячку из-за прыща. Когда противник оперится и у него окрепнут крылья, поди тогда с ним справься!
– Если только злодейка Чжао будет обходительна с государем, – в один голос заявили Вэнь Ши и Вэнь Цзи, обращаясь к Вэнь Сяо и Сюй Чэн-чжи, – тогда мы еще потерпим и подождем. Но чуть что не так, мы не посчитаемся ни с какими гаданиями и звездами и все вместе ударим по столице, да так ударим, что под ногами у нее не останется ни травинки. Узнает тогда У Чжао, кто такие братья Вэнь.
– Горячиться незачем, – вмешался в разговор Вэнь Сун. – Звезда нашего императора последнее время стала излучать, правда, еще только чуть заметное сияние, а сияние звезды У Чжао начинает понемногу меркнуть. По-видимому, срок царствования У Чжао, назначенный ей свыше, приходит к концу, и, вероятно, года через три, самое большее через пять, можно будет несомненно одним ударом покончить с ее властью. Вот почему предпринимать что-нибудь теперь же, необдуманно и сгоряча, – это значит действовать вопреки воле неба, на погибель себе, а главное, во вред самому государю. Наглядным примером этому может служить неудача, которая постигла князя девятого.
– Постой, – сказал Вэнь Сяо. – Ведь ты сам в позапрошлом году говорил, что преступному правлению У Чжао вот-вот должен наступить конец. Так почему же теперь ты говоришь, что нужно ждать еще лет пять? В чем дело?
