Цзы-цюн привела гостей в ту часть сада, где в гуще чайных деревьев стояла беседка. Все кругом зеленело изумрудом, и воздух был напоен тончайшим ароматом. На беседке стояла надпись: «Беседка зелени и аромата».
Но о дальнейшем будет сказано в следующей главе.
Итак, когда девушки вошли в «Беседку зелени и аромата» и там расположились, Лань-фан сказала:
– «Беседка зелени и аромата»! Удачное название – оно полностью передает прелесть вашего сада. И как хорошо написано! Наверняка это создание вашей кисти, сестрица Цзы-цюн, не так ли?
Но Янь Цзы-цюн указала на Ли-лоу и Фэн-чу:
– Название дала сестрица Ли-лоу, а написала Фэн-чу, и весь сад мы теперь называем «Садом зелени и аромата».
– Ах вот как, – сказала Сяо-ин, – оказывается, это Фэн-чу и Ли-лоу. Ну, так вот что я скажу: и написано прекрасно, и придумано отлично.
– Это просто первое, что мне пришло на ум, – скромничая, заметила Ли-лоу, – может быть, вы придумаете что-нибудь получше?
– Нет, – возразила Фэн-чу, – название так поэтично, что скрашивает недостатки моего письма, а написала-то я плохо, это уж я знаю.
Пока подруги сидели в беседке и разговаривали в саду, служанки суетились: кто черпал воду, кто разжигал печь, кто собирал чайные листья, кто мыл и расставлял посуду. Вскоре чай был подан. Приятно было смотреть на чашки, наполненные зеленым, как молодой свежий лучок, напитком. Вкус чая тоже был совершенно необычным: с первого же глотка чувствовался его удивительный аромат, и приятная свежесть разливалась по всему телу. Все пили и хвалили удивительный напиток.
– Раз у вас есть такой изумительный чай, – заметила Вань-жу, – что же вы нам его вчера не предложили? Ведь вы буквально заставляете людей сожалеть о том, что вкусить не довелось пораньше.
Сяо-чунь на это сказала:
– Вчера, когда мы только познакомились с Цзы-цюн, ты говорила, что сожалеешь о том, что «не удалось познакомиться раньше». Сегодня ты пьешь чай и опять «сожалеешь», что «не довелось вкусить его пораньше». Оказывается, ты из тех, кто знай только сожалеет да сожалеет.
– Не только чай удивительно ароматен, – заметила Гуй-чэнь, – но и сама вода сладкая и очень приятная на вкус. Не знала я, что вы имеете счастье пользоваться такими благами.
– Я вообще не пью чая, – сказала хозяйка сада. – Это мой отец его очень любит, ничто в жизни не доставляет ему такого удовольствия, как чай. И все чайные кусты здесь посадил мой отец, когда был еще совсем молодым. Он любит настоящий чай, а так как в наше время чай сплошь и рядом делается не из чайных листьев, то отец, не жалея затрат, не считаясь с расстоянием, где мог раздобывал лучшие породы чайных кустов. И если бы вы знали, сколько трудов ему стоило достать и перевезти сюда эти саженцы. Вот, например, те большие и высокие – они растут в горах Бачуани [434], отец привез их именно оттуда. Но чайные растения, оказывается, не любят пересадок – их пересаживай хоть тысячами, ни одно не приживется. Недаром у нас исстари существует обычай при сватовстве дарить чай. Ведь в это вкладывается именно тот смысл, что после сговора нельзя менять решения, как нельзя пересаживать чайные кусты. Раньше я как-то не вдумывалась в значение этого обычая, а потом, когда заметила, что сколько ни пересаживай чайные кусты, они все чахнут, поняла, в чем его смысл. Сейчас у нас в саду ценных пород чайных растений осталось всего лишь десяток с чем-то. Это те саженцы, которые отец давным-давно привез с юга, из Цзяннани, из провинций Фуцзян и Чжэцзян. Они здесь прижились. Это все были разные породы, так что кусты оказались неодинаковыми – одни побольше, другие поменьше. В свое время отец написал «Наставления о чае» в двух свитках, там о чае все очень подробно сказано. Когда рукопись будет вырезана на досках и отпечатана, мы непременно подарим ее вам.
– Насколько я помню, – сказала Хун-хун, – ни в одном из шести канонов не упоминается слово «чай». В заморских странах его, кажется, вообще нет. Поэтому я даже и названий-то всех сортов чая не знаю. Если ваш батюшка писал о чае, – продолжала она, обращаясь к Цзы-цюн, – то и вы, вероятно, с этим хорошо знакомы. Может быть, расскажете нам что-нибудь о чае, чтобы иметь хотя бы общее представление о нем.
