Услыхав это, учитель очень удивился; он встал, снял свои очки в черепаховой оправе, вытер глаза носовым платком и, уставившись на Линь Чжи-яна, спросил:
– Значит, вы все-таки знаете каноны. Зачем же обманываете меня?
– Да это я как-то случайно запомнил, но даже не знаю, откуда… – смутился Линь Чжи-ян.
– Ясно видно, что вы знатоки, – уверенно сказал учитель. – Чего ради отпираетесь?
– Знаете что, – сказал оправившийся от смущения Линь Чжи-ян, – если я вас обманываю, то охотно даю вам клятву, что готов буду в последующей своей жизни переродиться в книжника, с десяти лет засяду за зубрежку и не буду отрываться от книг, пока не помру, дожив до девяноста лет!
– Еще бы не пожелать себе такого долголетия, – усмехнулся учитель.
– Вы только думаете о долголетии, – возразил Линь Чжи-ян, – а вы представляете себе, сколько надо перенести мучений, все время сдавая экзамены в течение восьмидесяти лет! Да это же сущий ад!
Усевшись снова, учитель сказал:
– Ну, раз вы все неграмотны, не знаете словесности и не умеете сочинять стихи, то мне и говорить с вами не о чем, а вам оставаться здесь просто глупо. Так что вы лучше всего выйдите из зала и подождите, пока я закончу урок, после чего выйду посмотреть ваши товары. Тем более что я веду урок по словесности, и вы все равно ничего не поймете.
Друзьям пришлось согласиться; не торопясь, они вышли из класса в переднюю. Вскоре они услышали, как учитель снова принялся обучать своих учеников.
Вслушиваясь, они уловили две фразы: «Облай ча сун ша ми вей семь е ла скоу тоб сун ша ми ду ши семь ян доу же об шау лис лас коу», которые повторяли ученики вслед за учителем.
Друзья ничего не поняли; подкравшись к двери, они начали подслушивать через нее и увидели, как к учителю подошел ученик с книгой в руках; учитель отметил, где ему читать. И тот громко прочел еще две фразы: «Шикоу ла ян оспа ты ят, шикоу ла цзяо оба чая, шикоу ла сюй у ча себе и лу кэ».
– Какое счастье, что я не стал говорить с ним о словесности, – шепнул Тан Ао, обращаясь к До Цзю гуну. – Ведь он сейчас читает с ними какую-то книгу, которую мне в жизни не приходилось читать. Ясно только, что слова в ней очень древние и смысл таинственный. Если в ней нет глубокого смысла, то почему же каждый из этих учеников читает только по две фразы? Видно, мы глупы и необразованны, поэтому и не можем ничего понять.
Но вот один из учеников выбежал из класса и позвал их:
– Учитель хочет поглядеть на ваши товары! – сказал он.
Поспешно откликнувшись, Линь Чжи-ян взял узел с товарами и вошел в класс. Тан Ао и До Цзю гуну пришлось долго ждать, так как, купив товары, учитель долго торговался с Линь Чжи-яном.
Воспользовавшись этим, Тан Ао на цыпочках прокрался в библиотеку и стал просматривать находившиеся там книги. Перелистав несколько рукописных тетрадей, он вернулся к До Цзю гуну, который удивился, почему он так раскраснелся. Почти сразу же явился и Линь Чжи-ян, продавший наконец свои товары учителю, и все трое вышли на улицу.
– А ведь мы сегодня опростоволосились, – воскликнул Тан Ао. – Я-то думал, что это настоящий ученый, поэтому и отнесся к нему с таким уважением. Но как можно было себе представить, что он такой беспросветный дурак!
– Неужели! – удивился До Цзю гун. – А как же те мудреные слова, что они читали? Помните: «Облай ча сун ша ми вей семь е ла скоу»? Разве вы знаете, откуда они?
– Когда я в библиотеке просматривал книги, – ответил Тан Ао, – то там оказался рукописный текст «Мэн-цзы», но он полон описок, поэтому они так и читают исковерканные фразы. В настоящем-то тексте говорится: «Обращайся с юношами в своей семье ласково, чтобы с юношами в других семьях обращались тоже ласково».
– Ну, а эта фраза: «Шикоу ла ян оспа ты ят, шикоу ла цзяо оба чая, шикоу ла сюй у ча себе и лу кэ». Откуда она? – спросил До Цзю гун.
– И она из «Мэн-цзы», – объяснил Тан Ао, – это известное место: «В школе Ян воспитывают, в школе Цзяо обучают, в школе Сюй учат стрельбе из лука».
– По-моему, – сказал Линь Чжи-ян, – хоть ты сегодня и опростоволосился, но зато тебе не пришлось ни заикаться, ни обливаться потом, как в стране Чернозубых, где вы оба так опозорились.
В это время мимо них прошел мальчик, ведя диковинное животное, похожее на корову, покрытое одеждой и с шапкой на голове.
– Скажите, До Цзю гун, – спросил Тан Ао, – уж не врачующее ли это животное, о котором я когда-то слышал, что оно водилось в стране Белолицых во времена Шэньнуна?[287]
