– Как странно, – сказал Тан Ао, – здесь все, и знатные, и простые, по внешнему виду похожи на ученых. Хорошо, что их язык легко понять. Давайте походим здесь, познакомимся с их обычаями и нравами.
Дойдя до рынка, они увидели, что все горожане, собравшись по двое и по трое, читают вслух. Над всеми лавками висят вывески с золотыми надписями. Содержание надписей самое разнообразное: «Неутомимо творю добрые дела», «Воплощенная человечность», «Любовь к справедливости», «В согласии с разумом», «Глубокая вера» и т. д. Двух одинаковых надписей ни разу не встречалось. Над надписями значились фамилия и имя хозяина лавки и дата ее основания. На одном доме висела надпись на красной бумаге, гласившая: «Школа по изучению классических книг и грамоты». Слышно было, как там читали вслух.
– Для начала я зайду сюда, – сказал Линь Чжи-ян. – Не пойдете ли со мной?
Тан Ао и До Цзю гун отказались.
– Ну, походите здесь немного, а я скоро приду, – сказал Линь Чжи-ян и вошел в здание училища.
Тан Ао и До Цзю гун возобновили прогулку по рынку, разглядывая все вокруг. Прошло довольно много времени, пока наконец их догнал улыбающийся Линь Чжи-ян с пустым узлом.
– Все-таки удалось все продать? – заметил Тан Ао.
– Продать-то продал, да только себе в убыток, – ответил Линь Чжи-ян.
– Почему? – удивился Тан Ао.
– Когда я зашел в школу, там было всего несколько юношей-учеников. Увидев мои товары, они наперебой набросились на них. При этом оказалось, что все они нищие, трясутся над каждым грошом, хотят выгадать и ни за что не желают платить настоящую цену. Я решил ничего не продавать и хотел уже уйти, но они подняли шум и не отпустили меня. Сколько я ни торговался, они не соглашались прибавить ни гроша; нищие мальчишки и цену не повышали, и меня не отпускали, но так приставали ко мне, что смотреть жалко было. Я ведь человек мягкий, а тут еще вспомнил, как ведется торговля в царстве Благородных… вот и решил последовать тому примеру и продал товары в убыток себе.
– Если вы не получили никакой выгоды, то почему же у вас на лице так и сияет радостная улыбка? – удивился До Цзю гун. – Должна же быть какая-то причина этому?
– За всю свою жизнь мне никогда не доводилось рассуждать о словесности, – сказал Линь Чжи-ян, – а сегодня едва только вымолвил одно слово, как все стали меня хвалить, по дороге сюда я вспомнил об этом и мне было так весело, что я невольно улыбнулся. Дело в том, что когда эти ученики торговались со мной, они заметили, что на мне нет шапки ученого, и кто-то из них спросил меня, умею ли я читать. Я вспомнил, как ты, Тан Ао, часто говоришь, что во всем нужна скромность; но ведь у меня-то за душой нет ничего, а на одной скромности далеко не уедешь, поэтому я им ответил так: «Я родом из Поднебесной империи. В детстве изучал каноны, историю и всех философов, как же мне не уметь читать! А уж стихов наших танских стихотворцев [290] я столько прочел, что и не упомнишь!». Вот как я им наговорил о себе! А они, услышав, что я читал стихи, хотели заставить меня написать стихи и вообще проверить мои знания. Тут меня, конечно, прошиб холодный пот; я и подумал: «Человек я необразованный; в жизни никому ничего плохого не сделал, за что же это на меня такая напасть, что они вздумали меня экзаменовать! Даже если бы я и сделал что-нибудь плохое, и то нельзя так жестоко наказывать». Думал я, думал и начал отказываться, что я, мол, тороплюсь, не могу задерживаться, словом – всячески увиливал. А эти черти, как назло, ни за что не соглашались отпустить меня, во что бы то ни стало хотели проверить мои знания. Как насели они на меня, тут я сразу вспомнил изречение, которое слышал когда-то о том, что писать стихи можно, когда совсем иссохнешь от дум; ну а про меня трудно сказать, что я иссох от дум, поэтому мне никак и не выдумать стихов. Потом я увидел, как двое из этих младших учеников придумывали стих в пару к тому, что дал им учитель: «Дикие гуси в облаках»; один из них написал «Морские чайки на волнах», а другой – «Большие рыбы в реках».
– Тогда я им и говорю: «У меня, знаете ли, „стихотворные мысли“ пошли прогуляться, не знаю, когда вернутся, а вот „мысли о том, как подобрать парный стих“, со мной. Если вам так уж хочется меня послушать, то я сейчас придумаю к этим вашим „Диким гусям в облаках“ парный стих». Они все обрадовались: «Вот хорошо-то! А какой стих вы придумали?» А я отвечаю им: «Стреляй в них из дробовика». Они слушают и ничего не понимают, просят, чтобы я разъяснил.
Я говорю: «Вот вы учитесь, а смысла моего стиха не понимаете! Только знаете, что если вам сказано „Дикие гуси в облаках“, так надо вторить „Морские чайки на волнах“, „Большие рыбы в реках“. А позвольте вас спросить, что у ваших стихов общего со стихом „Дикие гуси в облаках“? А мой стих „Стреляй в них из дробовика“ действительно связан с этими гусями в облаках».
«Как же это ваш стих связан с „Дикими гусями в облаках“? – спрашивают они, – объясните нам, пожалуйста».
