— Мы у себя на джонке уже два дня не видели ни крохи, — отвечали ей матросы, — сами собираемся идти просить подаяния, да ты опередила нас!
В ответ на это монахиня стала напевать какую-то песенку. Девушки прислушались. Монахиня пела:
Когда она кончила петь, Гуй-чэнь вспомнила, что та монахиня, которую она встретила в прошлом году в Восточных горах, пела что-то очень похожее на эту песенку. Она только не могла понять, что это за «чудодейственный рис». — Надо спросить у нее, что это такое, — решила Гуй-чэнь и увлекла за собой из каюты подруг. Все четверо вышли на нос джонки, и Гуй-чэнь обратилась к монахине:
— Здравствуй, матушка праведная! Может быть, вы зайдете попить чаю, отдохнуть, побеседовать с нами?
— Нет, я спешу, — отвечала монахиня. — Хочу поспеть к одному торжественному событию, мне некогда беседовать с вами. Накормите только меня! Больше мне от вас ничего не нужно.
— Спешу к торжественному событию? Да ведь это она про меня говорит, — подумала Гуй-чэнь и спросила:
— Зачем же вам, отрекшейся от суетного мира, вдруг спешить к каким-то мирским событиям?
— Знайте же, благодетельница, что как только я покончу с этим делом, так я выполню свой долг, и мой тяжкий путь испытаний будет завершен.
— Ах вот как! — понимающе кивнула головой Гуй-чэнь. — А разрешите спросить, откуда вы прибыли сюда?
— Я пришла из «Пещеры возвращения» с «Горы встреч». У Гуй-чэнь сердце так и екнуло — ответ монахини напомнил ей строки из стихотворения ее отца: «Чтобы свидеться нам вновь, ты к прошлому вернись».
— А куда же вы, матушка праведная, держите путь теперь? — спросила Гуй-чэнь с душевным волнением.
— Я направляюсь в «Пещеру блаженства» на «Остров вознесения».
— Разрешите спросить вас, где расположен этот «Остров вознесения» с «Пещерой блаженства»?
— В «Области души».
— Ах вот оно что! — промолвила Гуй-чэнь, кивая головой. — Благодарю вас за эти сведения. Вы просили накормить вас, и мы должны были бы вас угостить, но, к сожалению, у нас на джонке уже несколько дней тому назад кончился весь запас продовольствия. Поэтому просим великодушно простить нас.
— Я прошу подаяния не так, как другие. Меня интересует только одно: дано ли человеку, к которому я обращаюсь за подаянием, приблизиться к Будде или нет. Если я встречаю человека, которому это не дано, то будь у него хоть горы зерна, я не стану просить у него. А если встречу человека, чья судьба связана с Буддой, то если ему самому нечего будет есть, я охотно помогу ему, накормив рисом из моей корзинки.
— Нетрудно представить себе, сколько может поместиться зерна в вашей крохотной корзинке, — улыбаясь, сказала Жо-хуа. — Нас здесь на джонке больше тридцати человек. Как же вы накормите всех нас.
— Хоть вам, благодетельница, и кажется, что корзинка у меня небольшая, но ведь это не простая корзинка. Она может быть и маленькой, и большой.
— Разрешите спросить вас, — вмешалась в разговор Хун-хун, — сколько же вмещает в себя эта корзинка, когда делается большой?
— Тогда в ней могут поместиться все злаки вселенной.
— А когда маленькая? — заинтересовалась Вань-жу.
— Тогда зерна в ней всем вам хватит на три месяца. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Монахиня закинула корзинку на джонку и добавила:
— Жаль, что рису здесь осталось немного, каждому достанется лишь половина от половины.
Вань-жу достала из корзинки рис и приказала матросам вернуть корзинку монахине. Та взяла корзинку и, глядя на Гуй-чэнь, сказала:
— Благодетельница моя, берегите себя! Мы с вами еще встретимся, а пока, простите меня, я покину вас.
Сказав это, монахиня ушла.
— Посмотрите-ка! — обратилась Вань-жу к подругам. — Какие зерна! Каждое величиной по крайней мере в один чи. Но их здесь только восемь штук…
В это время подошел До Цзю гун и, увидев, что девушки с удивлением разглядывают огромные зерна риса, спросил:
— Откуда это у вас?
Гуй-чэнь подробно рассказала ему обо всем.
— Это «чудодейственный рис», — сказал До Цзю гун. — Когда я в свое время был за морем, то однажды мне довелось съесть одно такое зерно. Этого было достаточно, чтобы я целый год не знал, что такое голод. У нас на лодке тридцать два человека. Надо нам каждое зерно разделить на четыре части. Этого как раз хватит всем на один раз, и, вероятно, на несколько десятков дней утолит голод.
— Теперь понятно, что означали слова монахини: «каждому достанется лишь половина от половины», — заметила Жо-хуа.
