Линь Чжи-ян и До Цзю гун взяли рис, разделили каждое зерно на четыре части и приказали сварить все это в нескольких котлах.
Люди съели по чашке отвара и сразу почувствовали себя бодрыми и окрепшими. И не было на джонке человека, который не благодарил бы монахиню за спасение.
На следующий день джонка отправилась дальше. Как-то во время разговора Гуй-чэнь спросила у Хун-хун, удалось ли ей выдержать экзамены, на которые она когда-то ездила.
— Нет, мне не повезло, — ответила Хун-хун. — Правда, по своим знаниям я не могу себя причислить к первым в нашей стране, но во всяком случае не думаю, чтобы я была ниже средних. Дело в том, что у нас на испытаниях почему-то последние оказались первыми, и я осталась ни с чем.
— Что ты хочешь этим сказать? Разве у вас экзаменаторы неспособны распознать одаренных людей? — недоумевала Гуй-чэнь.
— Если бы они просто-напросто не умели распознавать таланты, то есть если бы это происходило «неумышленно», то в этом ничего особенного и не было бы. Но беда в том, что у нас признают талантами лишь тех, кто добивается этого путем происков и знакомств. Одни используют связи и дружбу, другие дают денежные взятки, и в конце концов получается, что из всех, получивших ученое звание людей, действительно одаренных меньше половины. Я разочаровалась и потому вместе с дядей уехала за море; но вместо того чтобы развлечься, столько горя натерпелась в этой поездке. А мне помнится, — продолжала Хун-хун, — ты как-то упоминала, что собираешься на экзамены. Разве в нашей стране тоже существуют женские экзамены?
— Нет, таких экзаменов у нас еще не было, но недавно обнародован особый указ об этом.
И тут Гуй-чэнь подробно рассказала Хун-хун об указе.
— Ах, какое счастье выпало на долю обитательниц теремов! — восторженно произнесла Хун-хун. — Но каковы у вас экзаменаторы? Не страдают ли они теми же пороками, что и наши?
— Наше государство владычествует над всеми странами и среди наших экзаменаторов нет ни одного, кто не был бы безупречно честен и справедлив. К тому же государство наше не жалеет средств проводить испытания и отбирать истинно талантливых людей. Ведь из-за каждого, кто признан одаренным лишь по знакомству или за взятку, страна лишится одного истинно талантливого человека, а раз так, то возможно ли будет благоденствие страны из поколения в поколение. У нас никогда не было ни продажности, ни кумовства, И я думаю, — продолжала Гуй-чэнь, — раз для тебя получить ученое звание всегда было заветной мечтой, то почему бы тебе не поехать со мной и не держать экзамены вместе? Раз мы стали с тобой сестрами, то теперь уж, конечно, нам надо вместе делить и радость, и горе. Как было бы хорошо, если бы мы с тобой вместе выдержали экзамен, не так ли?
— Я уже давно разочаровалась в этом, — отвечала Хун-хун. — К чему же мне поступать как Фэн Фу{402}? Да и после драки кулаками не машут. Благодарю тебя за заботу, но об экзаменах я даже не смею и думать. Достаточно того, что ты удостоила меня своей любовью, и если ты возьмешь меня в вашу великую страну, я смогу так много увидеть нового и хорошего! Об экзаменах же не стоит говорить.
Но удалось ли Гуй-чэнь уговорить Хун-хун, известно будет из следующей главы.
Итак, когда Хун-хун заявила, что она перестала уже думать об экзаменах, Жо-хуа сказала ей:
— Мы еще вернемся к этому разговору, когда приедем в Поднебесную империю. А вообще тебе все-таки придется держать экзамены. Но вот что скажи: я слышала, что вместе с тобой держала экзамен Тин-тин. Выдержала ли она?
— Видишь ли, она из очень бедной семьи. Отец ее был ученым-неудачником, и потому, не имея ни средств, ни поддержки, она, так же как и я, оказалась в числе тех, кто значится после Сунь Шаня{403}. Но она все же не пала духом и до сих пор продолжает лелеять мечту получить ученое звание. Тин-тин мне часто говорила, что, если только где-нибудь в другой стране будут проводиться женские-экзамены, то она не устрашится ни гор, ни вод, непременно попытает счастье и не успокоится до тех пор, пока не получит степень. И вот ныне проводятся женские экзамены в Поднебесной империи, но я думаю, что вряд ли ей удастся туда добраться — ведь от Поднебесной империи ее отделяют безбрежные пространства морей. По-видимому, ей придется лишь вздыхать, глядя в даль океана и только.
— А есть у нее кто-нибудь дома и приходилось ли ей пускаться в дальние странствия? — спросила Гуй-чэнь.
— Кроме матери, у нее никого нет, — ответила Хун-хун, — ни братьев, ни сестер. Последнее время она дает уроки девочкам и этим живет. А далеко ездить ей никогда не приходилось.
— Ну что ж, — сказала Гуй-чэнь, — если она так мечтает об экзаменах, то мы можем захватить ее с собой, ведь мы будем проезжать мимо страны Чернозубых.
