— Это очень хорошо, конечно, — ответила Хун-хун. — Но она мнит себя настолько ученой, что ни во что не ставит других и ко всем относится свысока. Если ты предложишь ей поехать вместе с тобой, а она не будет знать, насколько ты образована, то непременно откажется, чтобы не унизить себя общением с невеждами. Поэтому мне кажется, что сначала надо пойти завести с ней ученый разговор, чтобы она прониклась уважением к тебе, и тогда, если ты предложишь ей поехать вместе с нами, она, разумеется, сразу же согласится.
— Узнав о глубине и обширности познаний Тин-тин, — сказала Гуй-чэнь, — я просто не посмею теперь перед Лу Банем хвастать уменьем владеть топором{404} и не решусь пускаться с ней в какие-нибудь разговоры. Поймает она меня на чем-нибудь, вот и выйдет, что сама же я навлеку на себя неприятности.
— Что это ты все восхваляешь других и себя умаляешь, — возмутилась Жо-хуа. — Что касается меня, то я, наверное, тот самый «свет только что увидевший телок, что не боится тигра»! Вот приедем туда, я пойду с тобой вместе. Неужели мы вдвоем не справимся с ней?!
— Ну, если ты так воинственно настроена, то я, пожалуй, наберусь смелости и пойду с тобой. Надо только предупредить об этом дядю, — сказала Гуй-чэнь.
— Об этом даже и не нужно спрашивать меня, — заявил Линь Чжи-ян, когда Гуй-чэнь рассказала ему об их желании заехать за Тин-тин. — Вспомни, как часто отец твой говорил: «долг достойного помочь благому делу»… Но только я буду очень беспокоиться за вас, когда вы пойдете к ней. Ведь в свое время с этой чернявой вел ученый спор почтенный До Цзю гун и здорово обжегся.
— Да что у нее: три головы и шесть рук что ли? — с запальчивостью сказала Жо-хуа. — Такой же человек, как и все. Чего ее бояться?
— О-о! Это такая зубастая девка! — вырвалось невольно у Линь Чжи-яна. — Как заведет ученый разговор, так становится страшнее всяких трехголовых и шестируких. У почтенного Цзю гуна и теперь еще при воспоминании о ней болит голова. Вообще-то она, конечно, такая же, как все, да только клюв у нее железный. С попутным ветром мы очень быстро доберемся до страны Чернозубых. Советую вам немедленно взяться за книги и побольше заучить оттуда всяких древних сказаний и изречений, а то она вас возьмет в оборот и будете вы потеть, как потел тогда почтенный Цзю гун, словно после потогонного.
Время в пути за разговорами шло незаметно, и в один прекрасный день рано утром они прибыли в страну Чернозубых. Когда джонка причалила, Линь Чжи-ян попросил До Цзю гуна отправиться с матросами закупить рис. Гуй-чэнь и Жо-хуа стали собираться к Тин-тин, Гуй-чэнь хотела, чтобы Хун-хун тоже пошла с ними.
— Нет, — возразила ей та, — ваш дядя знает, где она живет, и во мне нет никакой надобности. Брать же меня с собой только для того, чтобы я стала уговаривать Тин-тин ехать с нами, нет смысла, так как, если мне и удастся это сделать, она все-таки отнесется ко всему свысока. Лучше будет, если вы пойдете туда без меня. Вы явитесь к ней якобы для того, чтобы отдать веер, заведете разговор и посмотрите: если она примет предложение — хорошо, если же она будет отказываться под тем или иным предлогом, то тогда уж я сама отправлюсь к ней и объясню ваше любезное желание помочь нам обеим. Думаю, что она по-иному тогда отнесется к вашему предложению.
Гуй-чэнь согласилась. Она взяла с собой веер и попросила Линь Чжи-яна повести ее и Жо-хуа в город. Очутившись на главной улице, Гуй-чэнь и Жо-хуа пошли, как было принято в этой стране, по левой стороне, а Линь Чжи-ян — по правой. Вскоре они свернули в маленький переулок и оказались перед домом, над входом в который была надпись «Женская школа». На их стук дверь открыла какая-то девушка в лиловом платье. Линь Чжи-ян сразу узнал в ней ту черную девицу, которая в прошлый их приезд вела ученый спор с До Цзю гуном.
— Простите, — обратилась Гуй-чэнь к девушке, вынув из рукава веер. — В позапрошлом году у вас был некий почтенный старец До Цзю гун. Он уехал, захватив с собой веер, и нынче просил вернуть его вам. Вот пожалуйста. Это ваш?
— Да, моего покойного отца, — ответила Тин-тин, разглядывая веер и тут же, обращаясь к гостям, сказала: — Если вас не смущает убогая невзрачность этой хижины, то, может быть, зайдете выпить чаю.
— Мы как раз и собирались зайти к вам засвидетельствовать наше почтение, — ответили девушки.
Тин-тин провела Гуй-чэнь и Жо-хуа в помещение школы, а Линь Чжи-ян остался ждать во дворе в маленьком флигеле. После взаимных приветствий девушки сели и осведомились о фамилиях и именах друг друга.
— Я давно уже слышала о ваших талантах и питаю к вам искреннее уважение, — начала разговор Гуй-чэнь, после того как церемония приветствий была закончена. — Еще в прошлом году, когда мы проезжали мимо этих краев, я хотела посетить вас и внять вашим мудрым наставлениям. Но знания мои так скромны, что я боялась быть осмеянной и потому не решалась являться к вам без всякого повода. Теперь мне посчастливилось наконец увидеть вас, и я убеждаюсь, что слава о вас не зря идет по свету.
