— Вы не знаете тех условий, в которых мне приходилось жить, — проговорила она. — Когда погиб отец, я бежала из дому и жила на чужбине. И хоть я и вырвалась, можно сказать, из когтей лютого тигра, но опасность была велика и мне приходилось скрываться. Убежищем моим был женский монастырь, где я ютилась в крохотной келье, и никуда из нее не выходила: там и спала, и ела, там и пила. Словом, вся моя жизнь протекала в этой клетушке. За все время, что я там прожила, я ни разу не видела лучей яркого солнца и глядела лишь на мерцающие звезды да бледную луну. Обитель была расположена невдалеке от шумного рынка, и обычно днем эту обитель посещало много народу. Поэтому дверь в мою келью всегда была на запоре, и лишь глубокой ночью, когда во дворе не бывало ни души, я набиралась храбрости и выходила на улицу. Наступало утро, и я снова оставалась взаперти, и так изо дня в день. За восемь лет такого затворничества я почти забыла, как выглядит солнце… И если бы не Гуй-чэнь, которая в прошлом году увезла меня с собой, я так бы и умерла там, словно в заточении. И вот только теперь передо мной открылась жизнь. Но я еще во всем завишу от других и сама-то о себе не в силах позаботиться, откуда же у меня может быть место, где бы я могла устроить брата?
— Раз Сун Су нельзя оставаться в доме у Янь Цзы-цюн, — сказала Гуй-чэнь, — тогда пусть он поживет пока у нас, в Линнани. Кстати, там мой брат сможет оказать ему гостеприимство. А когда пройдут грозные дни, он снова вернется к тестю в Яньцзяцунь. По-моему, это выход из положения.
— Нет, — возразила ей Хун-цюй, — с этим согласиться никак нельзя. Вчера До Цзю гун узнал, что государыня особым указом вменила в обязанность всем чиновникам Поднебесной империи разыскивать лиц, причастных к заговору. А раз дано такое распоряжение, то само собой разумеется, что искать будут и в Линнани. Тем более что о похищении Сун Су завтра будет оповещена вся страна и начнут принимать самые строгие меры для поимки бежавшего. Укрываться у вас в доме ему нельзя: если это обнаружится, то не только сам Сун Су погибнет, но могут пострадать и многие другие. По-моему, лучше всего будет, если я напишу письмо брату, и пусть Сун Су с этим письмом отправиться к нему в Малый Инчжоу, как вы думаете?
— Вы правы, — сказала Цзы-сяо, — Ло Чэн-чжи и Сун Су — близкие родственники, и они, конечно, друг о друге позаботятся. Медлить незачем. Пишите теперь же письмо, чтобы поскорее дать возможность сестрице Цзы-цюн проводить туда своего нареченного.
— Вы очень хорошо все это обдумали, — проговорила застыдившаяся Цзы-цюн. — Но Сун Су сейчас тяжело болен, он до сих пор лежит без сознания. А до Малого Инчжоу отсюда очень далеко, и мне одной будет не справиться в пути. Придется просить вас, сестрица, — обратилась она к Цзы-сяо, — помочь мне, чтобы не случилось чего-нибудь неладного.
— Отсюда до Малого Инчжоу несколько сотен ли, — ответила на это Цзы-сяо, — и если мы с вами будем мчаться со скоростью ветра или туч, нам все равно не успеть к утру вернуться — ведь сейчас-то уже светает. Поэтому сделаем так, — обратилась она к присутствующим, — мы с сестрицей Цзы-цюн сейчас отправимся в путь, а вы все с Гуй-чэнь собирайтесь в дорогу и не ждите меня, завтра я догоню вас и мы встретимся в какой-нибудь гостинице.
— Лучше уж мы задержимся здесь на день, — возразила Гуй-чэнь. — Ведь мы не опоздаем, если дождемся вас и двинемся отсюда все вместе.
На этом и порешили.
Хун-цюй тут же написала письмо и вручила его Цзы-цюн. Цзы-цюн и Цзы-сяо распрощались со всеми, взлетели и исчезли.
Вскоре рассвело. Гуй-чэнь, прикинувшись больной, заявила, что не в состоянии сегодня ехать дальше и весь день вместе с Хун-цюй и Лян-чжэнь провела в гостинице, не выходя из комнаты.
С вечера подруги стали ждать Цзы-сяо, которая вернулась только в полночь.
— Мне просто неловко, — сказала ей Лян-чжэнь, — что вся эта история с братом доставила вам в эти дни столько хлопот. Ну, как, отвезли его на Малый Инчжоу?
— Утром мы были уже дома у Цзы-цюн, — ответила Цзы-сяо. — Рассказали отцу и матери ее, как собираемся укрыть Сун Су-Те долго советовались и все не решались со спокойной душой отпустить зятя. Но в конце концов они все-таки согласились с нашим предложением, так как понимали, что положение опасное и другого выхода нет. Вечером мы собрались в дорогу и ночью уже были на месте. Я отдала письмо и, не задерживаясь, пустилась в обратный путь.
— А Цзы-цюн? — спросила Гуй-чэнь.
— Оказывается, она тоже собирается на экзамены, поэтому, когда узнала, что мы все с той же целью направляемся в столицу, она очень обрадовалась и выразила желание ехать вместе с нами. Дом ее в самой деревне Яньцзяцунь, и, так как мы непременно будем следовать мимо, сестрица Цзы-цюн решила сначала вернуться домой, чтобы встретить нас с угощением. А меня она просила передать вам о ее желании отправиться в столицу вместе с нами.
