Вскоре пришел До Цзю гун и сообщил следующее:
— Фамилия начальника охраны — Сюн, имени его никто не знает, и все называют его по фамилии. Он ведает арестами в данной местности и схватил Сун Су, как важного государственного преступника. Теперь он переправляет его в областное управление, так что их путь лежит на восток. Для большей безопасности начальник приказал следовать туда ночью.
— А не узнали ли вы, за что именно его схватили? — спросила Цзы-сяо.
— Говорят, что примерно в пятидесяти ли отсюда есть две деревни — Сунцзяцунь и Яньцзяцунь. Деревни эти находятся одна неподалеку от другой. В Сунцзяцуни живет некий Сун Сы. Это довольно богатый человек, и все величают его «Добродетельный». У него-то в свое время и попросил приюта Сун Су. Молодой человек понравился богачу, он усыновил его и оставил у себя. Пока Сун Су жил у своего добродетеля, тот просватал его за свою племянницу Цзы-цюн; правда, свадьбы, говорят, еще не было. Рассказывают, что у Сун Су в правом глазу двойной зрачок. И вот как-то раз, когда государыня подумала о том, что Сун Су еще не пойман, она вспомнила об этой его примете и дала тайное распоряжение разыскать его и поймать. Сун Су обычно упражнялся в искусстве владеть оружием на учебном плацу. Все его там знали и называли «Трехглазый тигренок». Говорят, что взяли его без всякого труда, так как в последние дни он был тяжело болен.
Убедившись в том, что Сун Су не повинен ни в каких тяжких преступлениях, Цзы-сяо обещала в эту же ночь вызволить его.
Вечером, после ужина, Гуй-чэнь, Цзы-сяо и Хун-цюй вернулись к себе в комнату, где Лян-чжэнь приготовила закуски и вино, чтобы подбодрить Цзы-сяо на дорогу. Цзы-сяо выпила несколько рюмок. На дворе было уже совсем темно, и Лян-чжэнь стала торопить ее:
— Вам, вероятно, пора уже отправляться, а то они уйдут далеко и вам будет не догнать их.
— Не беспокойтесь, — усмехаясь, ответила Цзы-сяо. — У меня есть бумажные кони. Я приторочу четверку этих коней к моим ногам, произнесу заклинание и догоню стражников, как бы они ни были далеко!
— А если кто-нибудь другой привяжет к ногам ваших бумажных коней, он тоже сможет мчаться так быстро? — спросила Лян-чжэнь.
— А почему бы нет, — ответила Цзы-сяо. — Только нужно знать заклинание.
— Если так, — сказала Лян-чжэнь, — то, может быть, вы когда-нибудь привяжете мне к ногам пару ваших коней. Я бы тоже позабавилась вместе с вами.
— Что же, можно, — сказала Цзы-сяо, — только тогда надо будет отказаться от скоромной пищи. А то, если соблазнитесь и съедите что-нибудь тайком, всю жизнь будете мчатся и не остановитесь.
— Что ты ее слушаешь, — рассмеялась Хун-цюй. — Ведь мелет чепуху! Зачем ей бумажные кони! Как-то в Линнани Гуй-чэнь попросила ее снести письмо, так она успела за какой-нибудь час слетать туда и обратно и пробежала за это время расстояние в пятьдесят ли, не меньше. Тут хоть сто бумажных коней приторочь, все равно так быстро не обернешься.
— Ну, вот, заговорились! — спохватилась Гуй-чэнь. — Слышите, бьет первая стража.
— Тогда пора, — сказала Цзы-сяо, и тут же поднялась из-за стола и стала переодеваться. Как и в тот раз, она нарядилась во все красное — подпоясалась красным шелковым поясом, на голову узлом повязала платок, за пояс заткнула меч.
— Ну, пошла! — крикнула Цзы-сяо на прощанье и прыгнула в окно.
Не успели девушки оглянуться, как и след ее простыл. Лян-чжэнь с возгласами удивления бросилась за дверь посмотреть — и тени человека нигде не было видно: одно лишь небо, да ясная луна.
— Не знала я, что сестрица Цзы-сяо обладает такими удивительными способностями, — сказала Лян-чжэнь, возвратясь в комнату. — Теперь, пожалуй, мне нечего беспокоиться за брата.
— Если бы она не обладала такими способностями, — ответила Гуй-чэнь, — то разве так ни с того ни с сего она вызвалась бы помочь твоему брату. Дело свое она сделает — можешь быть совершенно спокойна. Возьми хотя бы таких удалых девиц древности, как Не Инь-нян{453}, Хун-сянь{454} или других. Разве все то, что они делали, не удивительно! И мало ли людей они спасли?! Самым главным для них была защита справедливости; ничто не могло заставить их совершить какой-нибудь неблаговидный поступок или пойти на нечестное дело. Вот и Цзы-сяо ведь тоже, прежде чем согласиться спасти твоего брата, непременно хотела знать, не совершил ли он сам какого-нибудь преступления. Ну, а помнишь, как ты упорно отказывалась ехать на экзамены. Ведь если бы мы все тебя не уломали, ты так бы и не поехала. А тут вот встретила брата и спасешь ему жизнь. Недаром говорится: «добрым всегда помогает небо», и, видно, небо действительно не оставляет без потомства преданных долгу людей.
