– А меня можешь Тамилой звать. Я думаю, мы с тобой сможем быстро договориться друг с другом. Но сперва мне надо будет закурить. Ты, конечно, не куришь, Будулай?
Он промолчал, и она, достав откуда-то пачку сигарет, закурила, на миг осветив себя пламенем спички. Совсем близко от себя он увидел ее полные, чуть вывернутые губы, сжимавшие стебелек сигареты.
– Но, конечно, ты понимаешь и то, что, если бы там, перед цыганами, не взял надо мной верх, я бы сейчас не пришла к тебе.
– И это я понимаю, – сказал Будулай.
Он не увидел, а почувствовал, как она усмехнулась в темноте.
– А теперь мне деваться некуда, и надо было идти к тебе. Потому что без твоей помощи теперь мне никак не обойтись. Те же самые цыгане не станут и слушать меня. А если бы я, скажем, вернулась к ним вдвоем с тобой, они, может быть, еще захотели бы меня слушать. Ты теперь у них герой. У меня к тебе, Будулай, одно деловое предложение есть. – Он пошевелился, и она, быстро дотрагиваясь рукой до его плеча, пыхнула в темноте сигаретой. – Только ты не спеши отказываться, это ты всегда успеешь. Сперва хорошенько выслушай, что я тебе скажу.
– Я, Тамила, слушаю тебя.
Ее глаза мерцали прямо перед ним, и он слышал запах каких-то духов, исходивший от нее.
– После того как ты моих цыган совсем с толку сбил, я уже не могла с ними говорить, на какой теперь выгодный товар лучше перейти. Но тебе, Будулай, скажу. Ну, например, на те же консервные кришки.
По-русски она говорила совсем чисто, только это единственное слово и затесалось к ней, но сама она не замечала его, с деловитостью в голосе поясняя ему:
– Да-да, на кришки, Будулай. Какая-нибудь маленькая круглая жестянка, три копейки ей государственная цена, а когда сезон, люди согласны за нее по пятнадцать копеек платить. Теперь посчитай-ка, Будулай, только в одном этом овраге сейчас не меньше ста цыганских телег, а в каждую можно по десять тысяч таких кришек погрузить. Я уже подсчитала: сто двадцать тысяч рублей за один только рейс. С руками оторвут. Никому же не интересно, когда урожай с личного сада гниет. И мне тут близко от Ростова известно одно место, где они в складе навалом лежат. Их уже лет десять никто не считал. Ты что-то хотел сказать?
– Когда-нибудь, Тамила, их должны будут сосчитать.
Она откачнулась от него.
– Обэхаэс, да? Ты, кажется, хочешь меня напугать?
– Нет. Если бы я и хотел, тебя невозможно напугать.
Не без тщеславия в голосе она согласилась:
– Это правда. Мне ведь и по специальности бухгалтера-товароведа положено весь Уголовный кодекс РСФСР на память знать, а у русских еще одна хорошая поговорка есть: от тюрьмы и от сумы отказаться нельзя. Я, Будулай, и не откажусь, когда придет мой срок, но я постараюсь, чтобы он не слишком быстро пришел. По моим годам мне еще пожить надо. Вот еще почему я пришла к тебе. Если бы ты согласился, ты бы мог мне и в этом помочь. Но только, Будулай, пожалуйста, не надо мне тут мораль читать, хорошо?.. Не люблю, когда мне начинают лекции на моральные темы читать.
Дотлевали на дне оврага костры, дотлевало вместе с ними и веселье. Среди голосов, доносившихся оттуда, уже не слышно стало голосов пожилых цыган, они, должно быть, уже разошлись к своим повозкам на покой, оставив у огня одну молодежь. И старые баяны свои они унесли с собой, оставив молодежь дотанцовывать ее новые танцы под музыку транзисторов, к которой прислушивались бродившие по оврагу кони. Сверху видно было, как они то и дело поворачивали головы к огню и уши у них беспокойно шевелились.
– Я и не собираюсь, Тамила, тебе их читать, – сказал Будулай.
– Вот и хорошо, так мы еще скорей сможем друг друга понять. – Она опять придвинулась к нему. – А теперь ты и сам, Будулай, можешь сосчитать, сколько на эти сто телег можно сразу кришек погрузить. – И тут же торжествующе сообщила: – Миллион! Если даже всем другим цыганам и полвыручки отдавать, то и тогда бы на нашу с тобой долю… – По-своему истолковывая его молчание, она тут же уступчиво предложила: – Но если для тебя это не подходит, Будулай…
– Не подходит, – подтвердил Будулай.
Должно быть, что-то в его голосе насторожило ее, потому что она требовательно переспросила:
– Только с кришками не подходит, Будулай, или вообще? Ты мне за мою откровенность тоже откровенностью плати.
– Нет, не только, Тамила, с ними.
