– Вот так сделай ладошки, – генерал трубой приложил свои руки к губам, – и покричи: «Ты когда вернешься, Будулай?» – Генерал Стрепетов разрубил рукой воздух. – Пора уже забывать о нем! И еще неизвестно, взял бы я его теперь в табунщики или нет. Может, прикажешь с милицией разыскивать его? Привыкай, что за состояние табуна я теперь с тебя буду шкуру спускать. Ты бы у своего сына поучился, как работать. – Егор зашмыгал кнутом за голенищем, и голос генерала Стрепетова смягчился: – Вообще-то, конечно, у тебя не самый плохой табун, но и зазнаваться тебе я не дам.
Он уже повернул ключ в замке «виллиса», когда Егор Романов, выдернув из-за голенища кнут, пробормотал:
– Забыть, конечно, можно, но…
Генерал Стрепетов, как коршун, повернул к нему голову:
– Что ты сказал? Я вижу, ты опять ноздрями зашевелил? Кровя потянули, да? Может, и коней уже успел где-нибудь прихватить? Или надеешься, что я их для тебя из племенного табуна выделю?
Егор вздернул подбородок:
– Насчет кровей это мое личное дело, товарищ генерал.
– Вот ты какой?!
– И ни чужих, ни своих коней у меня, как вы знаете, нет. Но и у вас, Михаил Федорович, нет такого права, чтобы табунщики по месяцам вкалывали без выходных.
– Значит, все-таки потянули кровя?
– Нет, я прошу отпустить меня всего на два дня.
– Зачем же тебе могли понадобиться эти два дня?
Но Егору Романову уже, как говорила Шелоро, шлея попала под хвост. В такие моменты он и свою родную жену переставал признавать. Клок рыжих усов вздыбился у него на губе.
– И это мое личное дело, товарищ генерал. Если бы в нашей бухгалтерии умели не только на пальцах считать, у меня бы уже десять раз по два дня отгулов набралось. Всего за два дня мне надо будет и мотоцикл Будулаю за Дон отогнать, и на попутках обратно вернуться. Шелоро уже надоело этот «ижевец» в сарае от своих же хулиганов стеречь.
У генерала Стрепетова сдвинулись к переносице брови.
– А разве у Будулая это не служебный мотоцикл?
Егор торжествующе подтвердил:
– Был. Пока он по вашему распоряжению за него всю свою годовую зарплату не отдал.
Генерал Стрепетов, задумываясь, тихо спросил:
– И теперь ты решил на его же мотоцикле…
– Нет, на паре племенных жеребцов, которых вы для этого специально выделите мне… – Егор не договорил, смущенный тем, что генерал Стрепетов под его взглядом покраснел.
– Так бы ты мне сразу и сказал. Да, Егор, опять эхо войны. Искала тетку, а теперь еще неизвестно, что может найти. – И, опять потвердев голосом, генерал Стрепетов сказал: – От нашего конезавода до станицы Раздорской по кочкам четыреста километров, а если вкруговую по асфальту, то и все пятьсот. – И, по своему обыкновению, круто отрубил: – В общем, даю тебе отгулов пять дней. Еще не хватало, чтобы ты ее по дороге перевернул.
Вот уже три дня, как не приезжал домой на моторке Будулай. Случалось и раньше, что он задерживался на острове, но это зимой, когда не переставая доносился оттуда лай Дозора, а иногда и гулкие, как удары топора по дереву, выстрелы. Если и после этих выстрелов Дозор продолжал захлебываться на острове лаем, Клавдия, не выдержав, в надетых на босую ногу валенках и в полушубке бежала к почтарке Тасе, у которой был дома телефон, и, дозвонившись к Тимофею Ильичу, требовала, чтобы он немедленно же высылал на остров бригаду охотников во главе с милиционером Барановым, пока не разграбили весь дубовый лес. «Ты взбесилась, – в ответ кричал ей в трубку Тимофей Ильич, – где я сейчас машину найду?» – «Где знаете, там и ищите, но, если через полчаса ее не будет, я до первого секретаря домой докричусь!» – грозила Клавдия, бросая трубку и обрывая разговор.
И Тимофей Ильич не сомневался, что она не замедлит исполнить свою угрозу. Через полчаса Клавдия слышала уже, как машина, спустившись мимо ее дома из степи, мчалась через хутор к острову, и после этого там вспыхивала почти такая же стрельба, как в ночь с двенадцатого на тринадцатое февраля сорок третьего года, когда наступающая из-за Дона советская часть отбивала у немцев хутор.
– Напрасно, Клавдия Петровна, вы беспокоились, – возвращаясь утром домой и вешая на гвоздь двустволку, говорил Будулай. – Я бы и сам сумел справиться.
– Я не за вас беспокоилась. Мне нашего леса жалко, – отвечала Клавдия.
– Но вообще-то, помощь подоспела вовремя. У меня весь мой боезапас кончился, – уже завтракая вместе с ней за столом, признавался Будулай.
Но так случалось зимой, а теперь сверкал над Доном безоблачный день, и браконьерам не на чем было подкрадываться к острову. Не на лодках же? Не доносился оттуда и лай Дозора. Но тем не менее уже три дня не возвращался Будулай. Что ему могло помешать? Правда, пирожков с мясом и крутых яичек она, как всегда, с запасом уложила ему в сумку. А вдруг он заболел и теперь ему там некому даже воды подать?
