И еще не раз за ночь она, не смыкавшая глаз, будила его все одним и тем же вопросом:
– Что будет?
Но когда уже на границе рассвета, начинавшего точиться из степи в окна, она наконец выбилась из сил, Егор сам разбудил ее:
– А про него ты сдуру не рассказала ей?
Шелоро испугалась:
– Что ты, Егор?!
– И Макарьевна?
– Она сама мне сказала, что человека и радостью можно убить.
– Значит, еще не совсем выжила из ума. Но еще неизвестно, какая эту цыганочку ожидает радость впереди, – помолчав, сказал Егор.
Приподнимаясь с подушки на локте, Шелоро заглянула ему в глаза.
– Где, Егор?
– Как будто сама не знаешь, где его теперь надо искать. Если только он оттуда еще не убег.
Шелоро перекрестилась:
– Не приведи господь.
– Пока к нему память не вернется, от него все можно ожидать.
Шелоро еще тревожнее спросила:
– А чью же он тогда в кукурузе подкову нашел?
– Далась вам, бабам, эта подкова. Смолоду я, бывало, и сам приводил к нему ковать лошадей. Лучше его среди цыган на всю степь не было кузнеца. И то, что Ваня был на него похож, вы сами же и захотели себе в голову вбить.
Шелоро опустилась на подушку.
– Ты у меня умный, Егор.
– Только смотрите, чтобы никакое радио до нее не дошло, пока я не надумаю чего-нибудь. И этой самогонщице скажи, что если пробрешется, то я и ее, и заодно тебя батогом запорю.
Шелоро придвинулась к нему, часто задышав.
– Надумай, Егорушка, ты обязательно надумаешь чего-нибудь. Дай я поцелую тебя, а потом, если хочешь, можешь до смерти меня запороть.
Как всегда по субботам, генерал Стрепетов не на своей новой «Волге» с водителем, а сам за рулем старенького «виллиса» объезжал конезавод. То и дело навстречу ему попадались грузовые машины с копнами только что убранной кукурузы. Знакомый генералу начальник Новочеркасского училища связи и на этот раз не поскупился прислать на конезавод на уборку этой «королевы полей» целый взвод курсантов.
По знаку генерала встречная машина с прицепом притормозила, и рыжий старший сержант, выпрыгнув из нее, побежал было вперед по дороге к «виллису», но генерал, не дожидаясь, сам отрулил назад. В кабине грузовой машины сидел за рулем молодой курсант. То ли от природы был он черный, как грач, то ли успел уже так загореть на дорогах в табунной степи. Жестом упреждая старшего сержанта, который поднял к пилотке для рапорта руку, генерал поинтересовался:
– Сколько еще убирать?
– К вечеру в третьем отделении полностью закончим, товарищ генерал-майор, и…
– Перейдете на первое, – прерывая его, договорил генерал Стрепетов.
Рыжий старшина деликатно ответил:
– В ночь, товарищ генерал-майор, нам уже надо сниматься в город.
– Ты что, службы не знаешь?! Я, кажется, ясно сказал.
– Так точно, товарищ генерал-майор. Но приказ начальника училища…
– А кукуруза, значит, пусть останется на корню зимовать?
– Мы понимаем, и если начальник нашего училища прикажет, товарищ генерал-майор…
– Я уже сорок лет генерал-майор. Ладно, мне не меньше твоего известно, что такое непосредственного начальника приказ. Думаешь, не знаю, что сегодня у вас последний день? – Достав из кармана кителя, генерал Стрепетов протянул старшине конверт. – Передашь Андрею Николаевичу мою благодарность за помощь. Без вас нам бы с этой «королевой» до морозов сражаться, а теперь мы как-нибудь и своими силами справимся с ней. – И, повышая голос, генерал спросил через дорогу смуглого курсанта, который сидел за рулем машины: – Я вижу, у тебя уже пять звездочек на борту?
Выскакивая из машины, курсант козырнул:
– Так точно. Но к вечеру уже будет шестьсот тонн.
Внимательно вглядываясь в него, генерал Стрепетов спросил:
– Где это я раньше мог видеть тебя?
Курсант застенчиво покраснел:
– Я местный…
Рыжеусый старшина добавил:
– Сын вашего табунщика Романова, товарищ генерал…
– Вот-вот, смотрю, лицо знакомое, а вспомнить никак не могу. Значит, и эти звездочки ты заработал на отделении у своего отца? Ну что же, до будущего года, курсант Романов.
– В будущем здесь уже будут другие убирать, – ответил курсант. – Наш курс выпускной.
Генерал Стрепетов удивился:
– А я и просмотрел, когда у Егора успел вырасти такой сын. Да, идет время, – с грустью сказал генерал, поворачивая в замке «виллиса» ключ и включая мотор.
Когда за «виллисом» уже закудрявилась пыль, смуглолицый курсант небрежно бросил старшине:
– Расчувствовался дед. А еще лет пять назад был орел.
Но рыжеусый старшина не поддержал его:
– Хотел бы я посмотреть, каким вы будете в его годы, товарищ курсант. И вообще, он вам не дед, а генерал-майор.
Еще минут через десять генерал Стрепетов уже отчитывал на третьем отделении старшего табунщика Егора Романова:
– Скоро будем лошадей на зимние квартиры переводить, а у тебя в каком состоянии они?! Не только хвосты, но и гривы в репьях.
Егор Романов пошмыгал кнутом за голенищем сапога.
– Никак не могу я, Михаил Федорович, с младшими табунщиками совладать. Они и слушать меня не хотят. Все ждут, когда вернется Будулай. Когда он вернется, товарищ генерал?
Генерал Стрепетов указал рукой сбоку дороги:
– А ты взойди на этот курган и спроси.
Егор Романов заморгал.
– У кого, Михаил Федорович, спросить?
