Представитель из области не теряется:
– Значит, опять надо привыкать, если будем господами над своей землей. Сами и будем решать, кому ей принадлежать.
– Любо, любо, – подает голос Харитон Харитонович.
Только бывшие афганцы молчат, оставаясь в стороне.
– На этот раз без атамана мы не разъедемся. Вы должны были все заранее обсудить. Есть предложение Харитона Харитоновича Чернохлебова проголосовать.
– Любо, любо! – слышно с одной стороны, тогда как другая, бо́льшая половина казаков молчит.
Молодой голос из группы афганцев насмешливо спрашивает:
– Пусть он сперва расскажет, где он заработал этот рубец через всю физию. С Великой Отечественной или уже в наше время?
Всеобщим хохотом встречаются эти слова. Слышны выкрики:
– С голой бабой воевал, вот и получил.
Насмешливо раздается:
– Любо, любо. Настоящий казак.
Но более многочисленные голоса возражают:
– Не хотим Харитона. Пусть себе собак обдирает. Он уже давно траченный молью.
Председательствующий прикрикивает:
– По старшинству казаки обязаны ветеранов уважать. У Харитона Харитоновича вся грудь в медалях. Не зря они получены. Односумы могут подтвердить.
Шелухин подтверждает:
– Коней он на фронте хорошо лечил.
– Ожогина, Ожогина, он разведчиком на фронте был!
Молодые казаки не соглашаются:
– Мы ветеранов уважаем, но атаман должен быть молодой.
Выходит вперед Ожогин:
– Спасибо за доверие, но лета мои уже не позволяют мне.
– Какие есть кандидатуры?
– Голосовать, голосовать!
В степи, в глубоком овраге, сражаются на кнутах Ваня Пухляков и его водитель. На этот раз отступает соперник Вани Пухлякова, для которого цыганская наука не прошла даром. Концом длинного батога Ваня выдергивает землю из-под ног у своего соперника, и тот, вставая, с удовлетворением, но и с тревогой в голосе говорит:
– Если бы я не знал, кто ты такой, то подумал бы, что цыган. На этот раз твоя взяла.
– Может быть, сразу и по решающему кругу пойдем? – спрашивает Ваня Пухляков.
Его соперник предостерегающе говорит:
– Смотри, ты сам отказался от тренировок. На этот раз я поддаваться не собираюсь.
И они снова сходятся в поединке. То один, то другой наступает, но ни один, ни другой никак своего соперника не может одолеть. В яростной схватке не слышат они, как подъехала к балке верхом на лошади Татьяна Шаламова и, заглянув в овраг, наблюдает за их поединком. Ни один из соперников не уступает другому, но уже выбиваются из сил и тот и другой.
– Вам судья не нужен?
Увидев ее, растерянно прекращают они свой бой, и Ваня отвечает:
– Нет, не нужен. Это мой адъютант решил меня в цыганскую науку произвести. Мы сами все рассудим.
Как будто бы и не догадываясь ни о чем, Татьяна Шаламова говорит:
– Пока вы здесь рассудите, за вас другие рассудят, кому теперь над всей табунной степью командовать. Вы казаки или нет?
– Смотря кого считать казаками.
– Кто в степи при лошадях вырос, тот и казак. Тому и на казачьем кругу положено быть. Скоро всю степь распродадут и растащат, вместо коней здесь какие-нибудь немцы или американцы начнут овец разводить, а вы тут цыганской наукой занимаетесь. Смотрите, как бы у вас из-под носа всю табунную степь не увели.
И, с презрительной отмашкой вскидываясь в седло, она отъезжает, оставляя их на дне оврага.
Едет по степи новый директор конезавода. А в другую сторону выезжает из балки старенький «виллис», на котором едут Ваня Пухляков и его соперник.
Между лесополосами на ипподроме шумит казачий круг, в ярости схлестываются голоса. Председательствующий объявляет:
– Судьбы казачества решаются, а ни одна кандидатура голосов не может собрать. Кто вас расколол опять на белых и красных, казаков и цыган, демократов и коммунистов? Ни один не прошел. Может, кто желает свою кандидатуру предложить?
Молчание воцаряется после его слов. Молчат ветераны, молчат молодые казаки, застигнутые необычным предложением представителя областного круга.
– Господа и товарищи казаки, – говорит он, – по уставу не возбраняется и самому себя предлагать. Кто хочет быть атаманом, пусть сам об этом скажет.
Из-за края лесополосы давно уже подъехала старенькая военная машина с Ваней Пухляковым и его соперником. Давно уже слушают они перепалку на ипподроме между казаками. Еще раз председательствующий спрашивает:
– Если кто желает табунные степи спасать, пусть подаст голос.
Все молчат в растерянности. С тем большим изумлением встречают они одинокий голос оттуда, где стоит рядом со своим соперником Иван Пухляков:
– Если доверите, то я согласен атаманом быть.
Тут же взрываются возгласами бывшие подчиненные Вани Пухлякова, афганцы:
– Любо, любо, капитан.
Переглянулись и поддерживают их Ожогин, Шелухин, Егор Романов и другие ветераны:
– Согласны на Пухлякова.
– Он тут на конокрадов страху нагнал.
– Не зря в Афгане побывал.
– Орден Красного Знамени зря не дают.
– Голосовать за Пухлякова!
– Любо, любо!
Председательствующий спрашивает:
– Кто против?
Один Харитон Харитонович неуверенно поднимает руку и тут же опускает ее.
