Цыганское гадание полностью

– У тебя темные, как у цыган, волосы, но ты выше, чем большинство ромал, и у тебя светлая кожа. Бабушка собиралась выжать сок грецкого ореха и покрыть им твое лицо, чтобы сделать его темнее, но у нас не хватило времени.

– Возможно, тебе я бы позволил прикоснуться к моему лицу, милая, – растягивая слова, проговорил мужчина, – но у твоей бабушки руки палача. Я выхожу.

Тамсин приподнялась на цыпочках и нахлобучила шляпу ему на лоб.

– Если тебе так необходимо показаться снаружи, прячь получше свои голубые глаза.

– У тебя глаза светло-зеленые, хоть ты и цыганка, – проворчал он.

Нона велела им прекратить разговор, и девушка смиренно кивнула в ответ, будто извиняясь. Уильям удивленно приподнял бровь.

– Она не хочет, чтобы ты говорила со мной, – заметил он.

– Бабушка говорит, я не должна стоять так близко и так интимно беседовать с тобой. И я не должна касаться тебя. Это неправильно. Я могла бы поступать так только в том случае, если бы ты был моим женихом.

Нона снова заговорила, при этом она погрозила внучке своим крючковатым пальцем.

Уильям вопросительно посмотрел на Тамсин.

– Я не должна больше разговаривать с тобой. Я должна только переводить до тех пор, пока ты не подойдешь к моему деду и не попросишь у него позволения ухаживать за мной. Она говорит… – Тамсин глубоко вздохнула и отвернулась, в то время как Нона продолжала что-то настойчиво бормотать.

– Должен признаться, те негодяи снаружи беспокоят меня гораздо меньше, чем твоя бабушка, – шутливо заметил Уильям. – Что она говорит?

Тамсин пристально смотрела сквозь щель в занавеске. Не поворачивая головы, она перевела:

– Бабушка говорит, ни один цыган не захочет взять меня в жены, если я буду вести себя так легкомысленно. Она говорит, что ни один шотландец также не захочет жениться на мне. Не только потому, что я приношу неудачу, но и потому, что я плохо воспитана.

Нона сказала еще что-то, и Уильям выжидательно уставился на девушку.

– Я слышал свое имя, красавица. Думаю, я должен знать, что было сказано обо мне.

– Она говорит, что даже ты, Уильям Скотт, не захочешь жениться на мне, несмотря на то, что тебе очень нужна жена. Она видела это на твоей ладони. – Тамсин вздернула подбородок. – Вот, ты услышал то, что было сказано.

– Прости меня, милая, – прошептал он. – Я доставил тебе массу неприятностей. Скажи своей бабушке, что это моя вина.

– Это я должна извиняться. Бабушка и дедушка чтят традиции ромал, и для цыганских женщин существуют определенные правила. Очень строгие. Я не всегда соблюдаю их, вот как сейчас, и Нона начинает терять терпение. Похоже, ты ей все-таки нравишься, потому что она разрешает нам разговаривать. Тем не менее я не должна говорить с тобой, пока она не позволит.

– А, – кивнул мужчина, – теперь я понимаю. Ты просто непослушная внучка.

Стоя в темноте рядом с девушкой, он заметил снаружи какое-то движение.

Подошла Нона и встала между Уильямом и девушкой. Она накинула на голову внучки мягкий темный платок и завязала его концы сзади на ее шее. Потом она взяла внучку за руку, прошептала ей несколько слов и велела спускаться по ступенькам наружу.

Уильям выглянул, наблюдая, как Тамсин и Нона подходят к Джону Фо. Джон еще что-то сказал Артуру Масгрейву и его спутнику и отошел. Артур обвел рукой лагерь, очевидно, спрашивая у Тамсин об участниках набега, которые могли находиться в таборе. Она быстро покачала головой, отрицая такую возможность.

Уильям решительно вышел из фургона и пошел через поляну. Его шляпа была надвинута на глаза. Он еще плотнее запахнул накидку, чтобы надежнее скрыть перевязь, и шел, время от времени кивая встречающимся на его пути цыганам. Некоторые смотрели на него с удивлением, но Джон Фо что-то сказал им, давая понять, что ради спокойствия в таборе всем стоит включиться в эту игру.

Уильям пересек поляну и встал под деревьями, неподалеку от двух англичан, к которым подошли Тамсин и Нона. Мужчина прислонился спиной к шершавому стволу березы и принялся наблюдать за танцами, которые к тому моменту возобновились с новой силой. Однако все его внимание было сосредоточено на разговоре, что происходил невдалеке.

– Они могут отрицать это до наступления Судного дня, но хоть один из этих цыган должен был видеть их, – сказал Нед Форстер. Это был коренастый широкоплечий мужчина, однако ростом он был не выше Тамсин. – Могу поклясться, я видел, что один из них вез в своем седле цыганку. Может быть, тебя, девушка?

– Нет, не меня, риа, – тихо ответила Тамсин. Она специально понизила голос, чтобы у Артура Масгрейва было меньше шансов узнать ее. – Я была здесь, на свадьбе моей кузины. Если бы шотландцы появились в лагере, мы непременно их заметили бы.

– Я тебя знаю! – уставился вдруг на нее Артур. – Цыганка, дочь Армстронга! Что ты здесь делаешь? Что происходит? Какие дьявольские штучки ты еще задумала?