Когда мне было десять лет, отец провел со мной первый урок сексуального воспитания. Мы только что вышли из церкви, где молились Господу нашему Иисусу Христу и Спасителю, прошедшему путь на Голгофу и пролившему кровь за наши грехи. Я все еще думал об этом, когда отец сказал где-то у меня над головой:
— Дэвид, когда-нибудь ты влюбишься в симпатичную девушку и… ну, короче, захочешь заниматься с ней сексом. Ты поймешь, что это любовь, потому что твой орган нальется кровью… Твоя партнерша выделит смазку… ты оседлаешь ее, проникнешь внутрь и будешь двигаться там, пока не произойдет эякуляция… то есть пока не случится выброс сперматозоидов. Это звучит так противно, но есть и хорошая новость, сынок: если ты все сделаешь должным образом, то все закончится меньше чем за минуту.
Наверное, он сказал что-то совсем другое, но я запомнил именно так.
Следующие несколько лет я периодически пытался представить себе времена, когда у меня будет наливающийся кровью орган, как и чем я его буду смазывать и где мне искать какие-то сперматозоиды, чтобы эякулировать.
Из окна шикарного дома, шедевра из стекла и стали, я смотрел на Тихий океан, несущий свои волны прямо из Японии. Я не знал, кому принадлежало это место, почему у Джейд был ключ, и где я, черт побери, нахожусь, но я жил духовной жизнью, а все остальное — не важно.
Азиатские доморощенные танцы Джейд волновали меня. Она так и не сказала ни слова с тех пор, как мы приехали сюда, и, чем дольше она молчала, тем более естественным мне это казалось. Мне даже начинало все это нравиться. Все эти слова… Что в них такого? Ничего нового.
Джейд расставила свое оборудование с точностью алхимика. Она зажгла свечи и положила на стол шприц. Затем насыпала в ложку белый порошок и подержала ее над огнем, пока порошок не превратился в вязкую жидкость, и, наконец, тщательно пропустила жидкость через фильтр сигареты.
Сегодня, ребята, мистер Колдун научит вас употреблять героин.
Джейд задрала юбку, нашла нужную точку, направила туда шприц и начала медленно вводить жидкость в свою изголодавшуюся задницу.
Наконец шприц опустел, и она положила его на стол. Волны экстаза постепенно накатывали на нее. Ее голова моталась, как у игрушки-куколки в старом «шевроле», глаза блестели — она уходила в плавание в дальние дали.
Только после всего этого она посмотрела на меня. Я ясно читал в глазах все ее желания. Она хотела, чтобы я подошел.
Леди или тигрица?
Пребывая в героиновом тумане, Джейд прижалась ко мне и сползла вниз, так, что мой ремень находился напротив ее рта. Я посмотрел вниз на нее и удивился, насколько изящно она отсутствует. Часть ее была со мной, очаровательная, конечно, физическая часть, но где витала ее душа? Меня опять раздирали противоречивые желания: мне хотелось и проникнуть внутрь, и оттолкнуть ее.
Джейд отсасывала мне с глухими стонами, похожими на мурлыканье огромной кошки. Только потом я узнал, что она брала тысячу долларов в час, и за эти деньги с ней можно было делать все, что угодно. При желании она могла работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, но она всегда звонила только Санни, когда хотела взять заказ. Иногда она звонила десять раз в день, иногда — раз в месяц.
Кто-то после рассказал мне, что она была из семьи миллионеров из Восточной Азии. Кто-то другой сказал, что она дочь какого-то наркодилера из «якудзы», распространяющего героин. А еще говорили, что она сирота из пригорода Кливленда, штат Огайо.
Джейд быстро довела меня до пика и делала это снова и снова, нажимая на какие-то точки, от прикосновения к которым я взвивался от удовольствия. Ничего не имело значения, кроме Джейд.
Мы даже не полностью разделись. Странная у меня была жизнь: я работал голым, а занимался любовью в одежде.
Потом она залезла в свою маленькую сумочку, которая даже сейчас висела у нее на плече, и достала оттуда что-то, невидимое мне.
О господи!
Это было лезвие! Я ясно представил себя в «неотложке» с собственным членом в руке. Я увидел Санни, качающего головой: мол, я же предупреждал тебя, мальчик.
Но это не лезвие. Это какой-то любрикант, с которым я легко проскальзываю в Джейд, а она начинает толкать меня так, будто я какое-то тесто, которое она месит.
Малышка Джейд хочет, чтобы я оттрахал ее? Хорошо.
Я бросился на нее как ненормальный и принялся таранить ее всем, что имел.
Ее тело напряженно изгибалось, животные, гортанные звуки, которые она производила, сводили меня с ума. Она — моя Джейн, а я ее любовник Тарзан.
Оргазм потряс меня, как землетрясение в десять баллов по шкале Рихтера, мой разум остался далеко позади, стеная от острых, никогда раньше не испытанных ощущений.
Я пришел в себя от тоненького звука. Мне показалось, что это от того, что Джейд испытала оргазм, и я гордился собой. А потом увидел, что ничего сексуального в этом нет. Она плакала.
Она выглядела, как загадочный цветок Востока. Нет, она походила на грустную наркоманку. Каковой и была. Что я тут делаю? Мне внезапно захотелось уйти. Я хотел спать в своей собственной кровати, жить своей собственной жизнью.
