А потом, знакомый молоток ударил по страдающей. прибитой к металлу рубки ладони Даллесона, еще раз…
Корпус корабля звенел как колокол.
Следующая попала уже точно одну из молодых самок, пытавшихся прижать к себе плавником извергнутый раньше срока из матки трупик.
Осколки разорвали спинные плавники и разрезали чёрную кожу. На многие сотни футов море окрасилось кровью самок гроссвалуров и их детёнышей, которых женщины морского народа пытались защитить.
И ещё раз.
Пробивая кожу, ломая хребет, сокрушая рёбра…
По основанию кисти руки…
Рубка вздрагивала под молотком калибра четыре-два, которым полковник Тампест, прибивал к ней несчастного артиллериста.
Мины сыпались одна за одной - высокий,острый, как сложенный вдвое лист чёрной бумаги форштевень корабля шёл по настоящему морю из жира и крови.
-Даллесон, они нас съесть хотели, - попытался вернуть англичанина в реальный мир Дамье.
Англичанин посмотрел сквозь висевшего над ним великана-француза, пронзая его своими похожими на черные дыры глазами, не понимая о чём тот говорит.
Даллесона сейчас удивляло, что он может успевает ощутить задержку между падением - и взрывом беспрестанно сыпавшихся мин.
Под его ногами дрожала, вибрировала металлическая палуба - но уже по другой причине. “ Рианна” снова форсировала свои изношенные дизели и увеличивала ход.
И тут он опять услышал стон китовой песни.
Она была совсем иной. Это не бесконечно длинные женские слова-напевы, складывающиеся в нечто подобное иннуитской музыке. Уникальная музыкальная культура, в которой бесконечно длинные музыкальные глифы, эмоции, музыка - суть одно и тоже. И спеть их может глотка гиганта. Черного зубатого левиафана. Или судовые машины многократного расширения.
Это были не те песни.
Боль здесь была только общим фоном
Полковник, насколько ты мал и ничтожен - в свое гордые, - полковник!
Они тебя просто не видели.
Самки, оплакивавшие первый раз понёсшую подругу-дочь-внучку не отделяли тебя от “Рианны”
Миномёт ударил ещё снова.
На этот раз - мимо.
Огромный бык, оскорбленный этой жалкой попыткой, заревел. И на этот раз - вызывал он не корабль.
Король вызывал именно Тампеста.
Старый патриарх стада, в отличее от жён-дочерей-внучек был слишком опытен. Он слишком хорошо понимал, что то, что сыпется с развороченного железа в воду- это не вкусные моллюски, и не рыба, жившая в его кишках и не просто мясо…
И, значит, его жён, всех его наследников и молодых, пригодных для спаривания, дочерей, убивает не пустая мертвая железная скорлупа корабля.
Их убийцей была злая воля полковника Реджинальда Тампеста.
И старый бык вызывал его на бой.
НА ЭТОТ РАЗ ИМЕННО ЕГО.
Старый самец был огромен.
Выпрыгнувший из воды - как он это обычно делал, чтобы избавиться от паразитов, - старый самец закричал.
Даллесону показалось, что он не уступает размерами транспорту - хотя, такого ,конечно, не могло быть. Гора китового мяса, затянутого в чёрную гидродинамическую, неслышную на противолодочных асдиках кожу, как будто потеряла вес, поднявшись одним напряжением мышц, обладавших силой судовых механизмов, на высоту пятиэтажного дома - и рухнула.
И “Рианна” не замедлила ответить ему.
Удар импровизированной судовой артиллерии шарахнул, казалось, наугад. Но осколки разорвавшихся мин вырвали большой неаккуратный кусок из мощных треугольных лопастей хвоста, сменив угрозу в песне кита на крик. Рана, нанесённая четырёхдюймовыми минами была куда больше, чем старый император когда-либо получал в битвах за спаривание или во время охоты.
Конечно, пытаться уйти от бешеного левиафана на медленном транспорте было бесполезно. Полковник и не стал пытаться. Вместо этого, она, медленно набирая ход, огибала стадо по широкой дуге, как бы оставляя хищников в центре - облегчая прицеливание и обстрел миномётам…
Именно минометам.
Двоим миномётам.
Второй миномёт бил с бывшей кормовой орудийной площадки - с массивной плиты на крыше так и не срезанной кормовой надстройки. Двухдюймовый прокат, установленный на верфи в Мобайле, когда-то должен был принимать отдачу пятидюймового орудия, страшного для низко идущих торпедоносцев и всплывших подлодок.
Небольшая надстройка, уже давно не нёсшая никаких военных функций, в которой помещались хозяйственные помещения, гремела как барабан от каждой пули, опущенной в стальное ненасытное горло.
Даллессон это понял, как только второй четыре и два, ударил на долю секунды позже- и удивился, как же он не понял этого раньше.
Но крен стал ощущаться всеми стоящими на палубе. Квадратная лопасть руля показалась из воды - “Рианна” и без того слишком круто легла на циркуляцию.