Туата Дэ полностью

Горячий и потный ветер Му отлетал из-под колёс джипа и скатывался, голый, небритый, по песку обочин в колючий кустарник. Избитый летевшим из-под колёс песком и изорванный слоновьей колючкой - он вновь поднимался на истерзанные в кровь колени и продолжал бежать за «виллисом», летевшим сквозь синие, пахнущие бензином сумерки и длинные плачущие в лунном свете тени. Ветер, прижимал руку к пробитому из испанского карабина плечу - и, превозмогая боль, бежал. Он надеялся догнать, взобраться. Он тоже хотел быть с давно уснувшим полковником.

Капелька, оглянулся на нахохлившегося, закутавшегося в свой плащ спящего Малкольма так будто никогда не видел это смуглое лицо, нижняя часть которого сейчас вдруг особенно чётко обрисовалась из-за натянутой на глаза фуражки. Полковник велел разбудить его через три часа - время сменить своего адъютанта за рулем джипа. Но Гришем посмотрел на уже появлявшиеся на небе точки звёзд. Набегающий воздух, жаркий -как из духовки, трепал не знал -будет ли он будить его. Полковник непременно накажет его за это. Ну и к чёрту. Пусть спит.

У полковника, на континенте Му, есть дела поважнее, чем управлять побитым пулями «виллисом». А у него хватит сил, чтобы гнать автомобиль всю ночь.

К рассвету они должны нагнать колонну, ушедшую раньше них на шесть часов из Лозанго

Через три часа, он остановил машину. Радиатор закипал - и он достал одну из канистр с водой. Подумав, он решил долить топлива.

Грохот от его возни в кузове, скрип водительского сиденья не откинув которое нельзя было добраться до топливного бака и запах бензина разбудили Малкольма.

Он потянулся, пробуждая усталые мышцы и посмотрел на Гришема. Тот, почуяв его взгляд, взглянул в ответ - и тут же налил бензина больше чем требовалось. Полковник, глядел на беспорядок и своего адъютанта и не говорил ему ни слова. Гришем смутился, выругался, чтоб избавиться от неловкости и начал искать тряпку,чтобы протереть зелёную плоскую поверхность от теплой дурно пахнущей жидкости.

Не найдя, вытер своим же рукавом - и снова посмотрел на полковника. Тот молчал и смотрел. Гришем схватил канистру и сильнее чем обычно громыхнул ей по кузову джипа. Вернувшись, он опустил сиденье и собирался сесть обратно за руль, но Малкольм остановил его:

- Моя очередь, капитан, - и перелез на водительское место, - Ну же, садитесь скорее.

Через три часа, «Виллис», который беспощадно гнал полковник обогнал головной тягач. Гришем, сон которого не смог потревожить даже пронёсшийся над его головой рык разозлённого жарой и пылью авиационного мотора, так и не увидел этого.

«Я никоим образом не утверждаю, что варвары должны оставаться рабами. Я лишь призываю привести их к покорности и подчинить нашему правлению. Я не утверждаю, что мы должны лишить их всякого имущества; нет, я говорю, что мы должны побеждать их, не совершая против них несправедливых действий. Я не утверждаю, что нам следует злоупотреблять своею властью над ними; я лишь говорю, что наше владычество должно быть благородным, любезным и полезным для них. Потому нам надлежит искоренить их языческие обычаи, добротою склонить их к следованию естественным законам и, после должной подготовки… обратить их, с апостольским терпением, в христианскую веру»

Из письма Сепульведы Франсиско де Арготе

Двигатель передней кабины гигантского артиллерийского тягача расположен не под водительским местом, как это может показаться - он расположен в кожухе позади кабины, это облегчает охлаждение огромного двигателя. Но из-за трансмиссии - достойной своими размерами нашего гиганта и его, способного выдать две с половиной тысячи кобылиц на вал, «Уосп-Мэджора» - расположенной как раз там, где те, кто никогда раньше не видел нашего старину «Стирлинга» всегда ожидает увидеть двигатель, - а так же огромных колёс, малейший ухаб превращается в штормовую волну. По крайней мере, в моих глазах, в глазах человека сидящего за лобовым стеклом на расстоянии более чем шести футов от земли, пейзаж качается и летит, как если бы я вновь стоял на командном мостике сухогруза.