По бедрам, АН-17, как самой старшей из фей, едва ощутимо сквозь толстые чулки и несколько шерстяных юбок постукивал жестяной стакан фонаря со шторками -слабое подобие сигнальных прожекторов на фрегатах Флота. Перед входом в облака, она должна будет зажечь этот фонарь, чей свет так ждут на прожекторных постах «Мидгарда» и несколько раз сдвинуть шторку, в строго заданной последовательности пауз. Это будет означать,что прожектор, указывающий им путь вниз, пора гасить.
- Ай! - крылья, управляемые разумом Д-7, меняли форму, будто две взбесившиеся амёбы с множество радужных органелл. Глухая, из-за собственных вспышек ядовитой солнечной материи, она не была немой.
Просто не любила говорить. Но сейчас ей было страшно и она кричала.
Случившееся с ней было закономерно и АН-17 обругала себя за то,что не смогла опять предвидеть то,что должно было случится.
К полётам с Поджигающим Оружием надо привыкать. Арсенальный Остров вечно летит внутри аэродесантной зоне 21, которую когда-то контролировал тот самый единственный «Апокалипсис», которого у фей получилось уничтожить. Поэтому он может себе позволить не заставлять работать свои моторы на пределе мощности, идти низко, почти касаясь самых облаков. Там всегда тепло и это прекрасно для маленьких фэйри, которые могут там спокойно жить и расти, до тех пор пока не заменят своих сестёр, вдали от тех болезней, что приносит холод.
Но для обучения полётам, Арсенал подходит мало.
Разве что, посмотреть с причальных мостков на видную, где-то там,вдали, почти погребённую в красном песке далёкую скалу, которую почему -то никак не могут сточить до основания безжалостные железные ветра Нифльхейма.
Иногда Арсенальный Остров проходит прямо над ней и становится видно,что светло-жёлтый камень, есть ни что иное, как покрытый страшными оплавленными шрамами толстый броневой монолит.
Живое,точнее давно мёртвое свидетельство того,что даже «Апокалипсисы» - смертны и их можно победить. Правда, это может сделать только фея. И смогла, за пять веков, всего один раз. Но ведь смогла же!
Воплощённая в яростный огонь, жизнь одной из сотен нисходивших в Нифльхейм фейри, где с ними ещё несколько веков спорила мёртвая мощь именно этой машины, безжалостно сдула с неё нанесённые на броню колдовские знаки с именами демонов, порабощённых и вселённых в железо, которые она до сих пор несла на корпусе. Под безжалостным огненным ветром, порвались и и разлетелись, в раз ставшие невесомыми, как невесомые магнитофонные ленты, десятки толстых гусеничных лент. Толстое стекло оптики потекло как хрупкий весенний лёд под солнечными лучами.
Там, где солнечный ветер был безжалостнее всего - до голого серого металла сдуло даже тяжело поддающееся даже клинкам фэйри противоядерное покрытие из вязкой пепельно-белой керамики.
Даже броневое литье, сверхтугоплавкий монолит из урановой стали, начало поддаваться - прежде чем всё погасло. Ручейки расплавленного металла, гонимые огненным ветром, прочертили в твёрдом и тяжёлом металле русла, застыв на противоположном борту, серыми, похожими на расплавленное олово каплями, обрисовав показавшиеся, будто вымытые водой из-под песка контуры когда-то намертво вплавленных монокристаллических бронепластин - уродливых как волокна мышц у анатомированного трупа. Обугленное, походившее на упавшее после лесного пожара дерево было остатками изломанного и рассыпавшегося броневого кожуха, когда-то защищавшего одну из пушек его двухорудийной кормовой башни.
Спускаться к «Апокалипсису», ясное дело, было запрещено. И не только феям, но и даже армейскими подразделениям - и не только по причине радиоактивности. Радиоактивность была обычной опасностью для всех, спускавшихся в Нифльхейм за добытым и обработанным металлом,знаниями ушедших туата дэ или просто устанавливать и снимать показания погодных станций - для слежения за непредсказуемыми пылевыми бурями, в любой момент,могущими разорвать Облачную завесу и открыть Остров блуждающей по мёртвой Поверхности механической смерти. Но тут дело было иное.
Это было такой невероятной радостью, что в уничтожение «Апокалипсиса» не могли поверить. Да ,что уж там, до сих пор не смогли . У Флота и Островов появилась, наконец, надежда окончить эту непонятную войну, где они могли только с большим трудом обороняться - но даже она была такой хрупкой,такой невозможной,что её просто боялись спугнуть своей верой.
Поэтому несмотря на то, что считалось доказанным уничтожение машины района 21, приближение к могиле древнего монстра было всё-таки запрещено. За ним следили, ожидая, что даже после этого он возобновит свой бесконечный путь по аэродесантному району 21, иначе именуемому Арсенальным.
И за соблюдением этого запрета следили вооружённые и вечно бдительные патрульные дирижабли.