-- Ты счастлив, коли так, -- ответил брат Томас, -- однако не гордись. Может оказаться, что на самом деле они есть, и ты лишь не ведаешь о них. Но даже если постыдных семейных тайн у тебя нет, это не твоя заслуга, а лишь твоя удача. Ведь у Старого Ягуара это беда, а не вина.
-- Он мог не выкармливать ублюдка!
-- Значит, я, по-твоему, его убить должен был?! -- крикнул старик, -- А так человеком вырос, получше тебя, между прочим.
-- Мог бы не жениться на его матери. Конечно, раз ты решил его выкормить, то не говори потом, что всех белых людей ненавидишь -- вся твоя ненависть не более чем лицемерие.
-- Я ненавижу всех тех, кто попирает наше достоинство, -- ответил старик гордо, -- я ненавижу убийц, грабителей и насильников, которые мечтают ворваться в нашу страну, чтобы творить своё чёрное дело. Тут говорили, что есть христиане, которые не делают такого, а живут мирно. К ним у меня претензий нет. Но зато я ненавижу тебя, Эспада, потому что ты жесток и подл.
-- Ты смеешь оскорблять меня? -- крикнул уже не на шутку разгневанный Эспада, -- да я пожалуюсь на тебя самому наместнику!
-- Ну и жалуйся, если хочешь, а отсюда уйди.
-- Не уйду! Сейчас я сам покажу тебе... -- и Эспада стал грозно наступать на старика. Тут на его пути встал Кипу. "Не смей трогать моего деда!" -- крикнул он, "Был бы он тебе и вправду дедом, вопросов бы не было, ублюдок", -- сказал Эспада и ударил юношу. Кипу от природы был много слабее крепкого Эспады, он пошатнулся, но за него в свою очередь вступился кто-то ещё, и заварилась каша. Конечно, Старый Ягуар позаботился о том, чтобы как можно быстрее вызвать воинов, так что те как можно быстрее и бескровней разняли дерущихся, так что обошлось без жертв, а Эспаду впоследствии приговорили к публичной порке (наказанию не столько болезненному, сколько унизительному), но самым печальным было то, что горожане про собственно проповедь-то и забыли, а обсуждали приключившуюся потом драку. Не смог Томас и договориться с Андреасом, как поступать в таких случаях в дальнейшем. Томас считал, что надо удалять с проповеди таких как Эспада, Андреас же считал, что старейшина виноват не меньше, а то и больше. Во всяком случае "этому злостному язычнику" не стоит ни в чём подыгрывать.
Старый Ягуар также увидел "подрыв устоев" во фразе отца Андреаса "всё, что достаётся Церкви -- достаётся ей по праву. Церковь не может грабить, ибо всё то в мире итак принадлежит ей". Пришлось отцу Андреасу перед всеми старейшинами оправдываться, что что он имел в виду совсем не то, а что Церковь должна з
Религия свободы.
С момента приезда монахов прошла неделя. Инти всё ещё был в Тумбесе, когда пришло известие, что через пару дней прибудет ещё один проповедник от англичан. Это было не очень приятным сюрпризом, но пришлось смириться. Хуже было другое - наместник был изрядно обеспокоен, как бы Англия не обиделась, что её посланца недостаточно пышно принимают по сравнению с испанскими монахами, он(неслыханное дело) заявился к Инти, и стал требовать от него, чтобы тот вместе с ним встретил нежданного гостя. Конечно, Инти хотел посмотреть на проповедника, но предпочёл бы для этого дела использовать маску "Саири". Однако наместник не должен был об этой маске знать, а значит, придётся на сей раз с ним договориться -- Инти согласился выйти разодетым как положено носящим синее льяуту, однако поставил перед наместником условие, чтобы тот не называл вслух его должность. Ни к чему. Наместник согласился, и можно было рассчитывать, что слово он сдержит -- ибо он никогда не пойдёт на конфронтацию публично.
