-- Да, все находят нравственный закон в своём сердце, но мало кто следует ему. Почему? Потому что человеческая природа испорчена и склонна ко злу. Например, украдёт человек поначалу какую-нибудь мелочь, залезет, скажем, к ближнему в карман -- и почувствует: ага, есть доход! -- в зале кто-то, по голосу похожий на Якоря, довольно громко шепнул: "Интересно, это он по себе?", но на этот нарочито громкий шёпот Андреас не обратил никакого внимания, продолжив, -- Потом начнёт красть всё больше, и больше, а потом и прольёт кровь ближнего своего. Зло идёт по нарастающей, и только смерть способна злодея остановить. Да, только смерть способна остановить злодея в мире без Христианской Церкви, оттого так и ненавидит дьявол Церковь Христову. Только она способна приводить грешников к раскаянию! А у вас, в мире без Христа, чтобы страну не захлестнула волна зла, всех преступников да и просто оступившихся приходится казнить. Вы, язычники, просто вынуждены быть жестокими.
-- А вы? -- спросил кто-то из зала.
-- Что -- мы? -- на сей раз переспросил брат Томас.
-- Что
-- Нельзя забывать, что и язычник, и христианин имеют одинаково испорченную грехом человеческую природу. Когда мы, христиане, достигли страны, которая ныне зовётся Мексика, мы убедились, что, с одной стороны, греховная природа человека схожа везде, и испанцам, и индейцам свойственны одинаковые страсти и пороки. Но в то же время мы смогли убедиться, сколь ужасен мир, где не знают Христа. Кровь невинных жертв человеческих жертвоприношений вопияла к небу! -- говоря это, Андреас патетически воздел руки, -- да, вот до чего доводит язычество!
-- А до чего доводит христианство?-- опять послышался голос с места, -- Я там был и видел, что население живёт в нищете, хотя вы уверяете, что вы его облагодетельствовали.
-- Но без нас там всё было гораздо хуже.
-- Не спорю. Но почему ваша вера не помогает избавиться от голода и нужды, а наша позволяет? Значит, пусть ваша вера была лучше, чем их, но наша -- всё равно лучше вашей.
-- Ваша вера не может человека преобразовать, -- ответил Андреас, -- она годится для порядочного обывателя, но не знает святых.
-- А кто это такие? -- спросили из зала.
-- Люди, достигшие необычайной высоты духа, с которых обычные люди должны брать пример.
На это какой-то молодой амаута ответил:
-- А нам на критике христианства говорили, что святые -- это такие люди, которые ходили грязными и вшивыми, а самые ненормальные из них так и вообще по много лет на столбах сидели, где ни сесть, ни лечь. Еду и воду им туда приносили, а нужду они тоже на месте справляли. Представляете, какая вонь от них была!
В зале захихикали, а Андреас покрылся пятнами.
-- Вам, не познавшим христианской веры, не понять всей высоты их подвига, -- сказал он.
-- Подвига? -- усмехнулся тот же молодой амаута(теперь Заря поняла, что это Якорь), - так от подвигов польза должна быть. Защитить свой народ от врага, осушить пустыню, построить террасы в горах... ну хотя бы океан переплыть, чтобы узнать что там за ним. А от этих вонючек какая была польза?
-- Их молитвами мир спасался и спасается до сих пор! -- воскликнул Андреас.
-- И что, без них бы обязательно рухнул?
-- Очень может быть.
-- А почему у нас безо всякой такой ерунды ничего не рушится?
-- Молитвами их спасался
-- На наш взгляд -- это просто сумасшедшие. Вы хотите учить на сумасшествию? -- спросил Якорь.
-- Мудрость наша безумие перед лицом мира сего, -- наставительно сказала Андреас, -- наша христианская нравственность выше языческой. Какой из ваших божков говорил, что нужно отдать последнюю рубашку? Только Наш Господь говорил о таком! А какой бог говорил, что надо не мстить врагам? Только наш Господь говорил так! А вы чему учитесь с детских лет? "Добей без жалости врагов!" "Смерть за смерть, кровь за кровь!"? Вам и в голову не приходило, что врага надо любить и прощать, что месть разрушает душу? Это доказывает, что наша мораль не от мира сего, от Небес, а ваша от земли, в лучшем случае от примитивного здравого смысла! А кое-где и дьявол руку приложил.
Заря сидела потрясённая. Фразы про врагов и кровь были прямыми цитатами из священной для каждого тумбесца "Песни Мести", которую сложили во время Великой Войны и в контексте песни эти призывы звучали отнюдь недвусмысленно. Мстить призывали "за смерть друзей, за дым пожарищ, за стон детей и слёзы вдов", и не до бесконечности, а пока враги топчут родную землю, потом пламя мести заливается кровью.