Затем слово взял опять наместник. Он стал говорить, но слова как-то не запоминались толком, в них было слишком много дежурности. Там было что-то о том, что нельзя делать поспешных выводов, что у Кипу могли быть враги и завистники помимо христиан, и что он надеется, что в ближайшем будущем убийцу удастся найти... "Я понимаю чувства Старого Ягуара, -- сказал он в конце, -- трудно сдержаться, когда твой внук лежит искалеченный. Однако не надо думать, что это сделали обязательно христиане. Их вера осуждает убийство как один тягчайших грехов" "Что не мешает им жечь людей на кострах" -- отпарировал Старый Ягуар. "Жрецов распятого -- на костёр!" -- крикнул из толпы Якорь. Наместник нахмурился, но промолчал.
Потом под стражей привели Джона Бека. Тот держался гордо и всем своим видом показывал, сколь глубоко его оскорбили подозрения.
-- Этой ночью я был дома и спал, пока ко мне не вломились стражники и не подняли меня с постели. Да, я испытывал неприязнь к Кипу, как, впрочем, и ко всем языческим жрецам, однако это не значит, что я -- убийца! Да, у меня нет доказательств моей правоты, но я не мог быть тем человеком в плаще хотя бы потому, что у меня нет чёрного плаща с капюшоном, а потому лучше спросите с тех, у кого такие плащи есть!
Как раз в этот момент тоже под стражей привели двух монахов. Они были бледны, но держались бодро. Андреас сказал пространную речь о том, что церковь считает убийство грехом. "Наша вера говорит, что нельзя без крайней нужды убить человека, не дав ему возможности раскаяться и принять крещение. Именно потому убийства из-за угла столь отвратительны для нас". Заря пыталась хоть что-то прочитать по лицу монаха, но не смогла понять ничего. На нём была обычная благочестивая маска. Заре было противно. Убивал он или нет, а беда Кипу ему сильно на руку -- теперь уже некому будет мешать проповедям.
Этим же вечером Заря написала отчёт и отправила его по спецпочте.
На следующий же день прогремела ещё одна новость -- ночью был арестован Якорь! Якобы, нашлись свидетели, которые видели его возле места преступления, а также кто-то слышал, будто бы тот угрожал Кипу расправой.
Христиане же были от ареста освобождены и могли продолжать свои проповеди. О Кипу же не было никаких утешительных известий.
Заря поняла, что дело принимает очень скверный оборот. Возможно, наместник решил арестовать заведомо невиновного юношу то ли из мести за его дерзость, то ли для отчётности, что преступник пойман, то ли просто чтоб выгородить христиан... но едва бы он решился на такое, если бы не был уверен, что дело против Якоря удастся сфабриковать без проблем, ведь если вопреки стараниям наместника Якоря оправдают, то Куйн окажется в очень сложном положении. Значит, будут давить на свидетелей, давить на самого Якоря... Хотя толку давить на последнего -- ведь виновного в убийстве ждёт смерть, он это не может не понимать... Или если его будут пугать чем-то хуже смерти?
Вечером перед проповедью Заря встретила Ветерка и решила поговорить с ним прямо:
-- Послушай, что ты думаешь по поводу всего этого. Ведь ясно же, что Якорь невиновен!
-- Не знаю. Я до этого не думал, что он способен на такое, но теперь уже начал сомневаться...
-- Сомневаться? То есть?
-- Но ведь должен же был кто-то это сделать?!
-- А христиане у тебя вне подозрения?
-- Не знаю.
-- А кого-нибудь вместо Кипу назначили?
-- В смысле?
-- Ну ты же сам говорил, что Кипу не просто так с христианами спорить вызывался, а его Хромой Медведь рекомендовал.
-- Мне изначально эта идея не нравилась.
-- Да я помню, что не нравилась. Но выбрали кого-нибудь или нет? Или раз Хромой Медведь слёг, то остальные амаута решили сдаться без боя.
-- Знаешь, у нас теперь никто не желает больше спорить с христианами, раз за это можно получить камнем по башке.
-- Ветерок, да ты хоть понял, что ты сказал! Получается, что они уже нас запугали! При том, что их всего трое! И меж собой они не едины.
-- Заря, я не в том смысле... а что если их бог... действительно существует? И что именно он покарал Кипу за дерзость?
-- То есть швырнулся с неба в него камнем?
-- Не знаю...
-- Ветерок, одно из двух: или этот камень упал с неба, или он был в руках некоего человека, который нанёс удар. В то, что он упал с неба, я что-то не верю.
-- Но Заря, я говорил с Джоном Беком на этот счёт. Вроде их бог может предсказывать действия людей... И позволять им их совершить или не позволять.
-- Ветерок, я что-то не понимаю, о чём ты. Тот, кто совершил это -- должен быть обезврежен, а невинные страдать не должны. Если христианский бог -- соучастник преступления, то и его, по-хорошему, надо бы наказать, хотя едва ли это возможно.
-- Да нет, ты ничего не поняла, Заря... Я как-нибудь потом получше объясню, а сейчас давай послушаем проповедь.
На сей раз отцу Андреасу никто не мешал. Он долго и нудно говорил о том, что христианский бог всеблаг и всемилостив, и даже его кажущаяся жестокость есть часть его блага.
