Да и вообще ей сильно повезло -- жива, относительно здорова(хотя тело болит, но это пройдёт со временем), даже лицо не пострадало, так что неприятных объяснений можно избежать.
Раздался щелчок замка и в дверях появился Инти. Заре тут же бросилось в глаза, насколько он бледен и измучен. Глядя на неё, он улыбнулся из последних сил и сказал: "А, увидела наше страшное орудие пыток!"
-- Орудие пыток?
-- Да, про меня часто ходят сплетни, будто я на допросах чёрти что к подследственным применяю, но обычно всё дело ограничивается этим. Если у меня создаётся впечатление, что допрашиваемый врёт, я заставляю его повторить сказанное глядя в глаза самому себе. Обычно жители нашей страны раскалываются тогда сразу. Только это для христиан может не сработать, они ко лжи обычно более привычны.
-- А Джона Бека будут перед ним допрашивать?
-- Можно попробовать, но не думаю, что это поможет. Сегодняшний допрос практически ничего не дал, только меня истомил. Допрашивать -- само по себе довольно тяжёлая работа, но сегодня это была просто пытка! Обычно преступники из нашей страны хоть проблески раскаяния демонстрируют, а он горд содеянным! Нормальному человеку не понять, как можно гордиться мерзким злодейством! Меня до сих пор трясёт.
-- Он что, хвастался тем, что обесчестил меня? -- ужаснулась Заря.
-- Нормальному человеку не понять, какая может быть радость в том, чтобы осквернить красоту, но это не человек. Поначалу он, правда, не узнал меня в темноте и стал нагло врать, будто его оклеветали. Потом, когда я сказал, что видел его преступление своими глазами, и отпираться бесполезно, он выдал такое, что я просто не могу повторить. Я просто встал и вышел, так как ещё немного, и я бы его растерзал. Вот протокол допроса, если хочешь испортить себе настроение, то читай вот здесь.
Заря с любопытством прочла: "Не смей так говорить о ней! Ты и волоса с её головы не стоишь!" "Думаешь, я боюсь твоей власти, мелкий бюрократ? Я -- свободный человек, а ты -- раб. В любой момент на тебя могут донести вышестоящему начальнику, а то и самому Инти, и он даст приказ своим палачам потрогать раскалёнными щипцами твою драгоценную тушку. И ведь у тебя есть что скрывать от высшего начальства, я угадал?" "Ты жестоко ошибся, чужестранец. Я и есть сам Инти, не узнал меня? А надо мной только Первый Инка, который никогда не отдаст такого приказа. У меня есть все основания доверять словам девушки, что ты взял её силой. Признавайся, что ты хотел сделать с водоводом?". "Да, теперь я вижу, что это ты. Значит, ты опять решил почтить меня своим визитом, всесильный глава Службы Безопасности? Ты так нежно прижимал эту сучку к себе, что если бы я собственноручно не порвал ей дырку, я бы решил, что это твоя любовница. Но раз это не так, то это твоя дочь. Однако если она живёт здесь в Тумбесе и работает посудомойкой в столовой, значит, это дочь тайная и незаконная, и раскрытие этой тайны грозит всей твоей карьере. Ты бы рад убить меня, но это слишком большой скандал для тебя, и потому нам лучше договориться по-деловому". "Во-первых, она не дочь мне. А во-вторых, я не договариваюсь с мерзавцами и насильниками". "Полно этого лицемерия. Разве ты всегда спрашиваешь у женщин согласия, прежде чем получить от них наслаждение? Разве тебя, могучего Инти, могла бы так волновать судьба какой-то жалкой посудомойки? Женщины время от времени дают мужчинам наслаждение даже против своей воли, но для мужчины это горе лишь тогда, когда это пятнает честь их семьи. Если бы я знал, что она твоя дочь и всё так обернётся, я бы, конечно, не стал бы с ней этого делать. Но видимо, это была воля Господа, а я выступил лишь орудием. Да, через меня Господь опозорил королевский род, кровь которого вы считаете священной и божественной. Но видимо, за это Господь и решил покарать вас. Сказано в Писании "И подниму на лице твое края одежды твоей и покажу народам наготу твою и царствам срамоту твою". Так Господь карает гордых. Так что выбирай. Или ты сохранишь мне жизнь и свободу, или я с эшафота буду кричать, что обесчестил дочь самого Инти. Ведь ты не хочешь, чтобы о её позоре узнал весь город?"
-- Ты бы видела, с каким наглым видом он это говорил. Мне хотелось на месте его придушить, но мёртвого не допросишь.
-- Что же делать? Инти, я не хочу чтобы он выполнил свою угрозу.
-- Конечно, я этого не допущу. Не знаю как, но я это придумаю. Лучше уж я в тюрьме его удавлю, хотя если это вскроется, то сам Первый Инка меня, боюсь, не сможет защитить. Ведь по закону за такое нарушение вообще казнить полагается.
-- Нет! Пусть лучше я буду опозорена, чем...
