-- Ты опять оправдываешься, отец. Тебя что, схватили просто так? Наверняка ты сделал что-нибудь, достойное осуждения.
-- Я говорю как есть. А почему ты сразу считаешь меня виноватым? Ты даже не знаешь сути дела, но тем не менее уже готов вынести мне обвинительный приговор. А между прочим, если бы меня тогда не спасли, и ты бы на свет не родился. Вообще ты почти не знаешь жизни, не имеешь того опыта, который пережил я, но почему-то всё равно уверен, что ты умнее меня. Почему? Потому что много читал? Так я читал в своё время не меньше, а кроме того, книги не заменят знания реальной жизни.
-- Вот ты говоришь, что знаешь реальную жизнь, но так ли это? Ведь ты жил много богаче, чем живёт большинство. Как ты можешь говорить, что знаешь их жизнь, если сам всегда купался в роскоши? И да, если это государство исчезнет, то ты потеряешь всё.
-- Ну, во время заданий мне было не до роскоши. Я уже понял, что я у тебя везде кругом виноват. То у меня руки в крови, то в роскоши купаюсь... Но скажи, к матери у тебя тоже какие -то претензии? Она тоже перед тобой в чём-то виновата?
-- Моя мать умерла, ты знаешь это, -- мрачно сказал Ветерок.
-- А если бы она была жива? -- сказал Инти, жестом указывая на портрет, -- Представь себе, что твою мать схватили негодяи и собираются совершить над ней насилие. Разве ты бы не сделал всё, чтобы предотвратить злодейство? Хотя для этого неизбежно пришлось бы запачкать руки в крови врагов. Так почему же ты обвиняешь меня в том, что я пытаюсь спасти от поругания нашу общую Мать -- Родину? Ведь если бы не наша работа, очень может быть, что нашу землю уже топтали ли бы сапоги завоевателей.
-- Я не понимаю этого пафоса, отец. Все эти слова про родину-мать... Представление её в виде женщины, которой грозит опасность и которую надо спасти от поругания... Я их уже наслышался, но они не кажутся мне искренними.
-- Возможно, кто-то во всё это не верит, а просто изображает лояльность. Но неужели ты считаешь
-- Да не то чтобы лицемером... Конечно, ты веришь в то, что ты говоришь. Я весь этот пафос считаю неправильным. Может, во время Великой Войны это всё было и уместно, но теперь...
-- По-твоему, нам теперь не грозит повторение всего этого?
-- Я не знаю. Может да, а может и нет.
-- Не знает! Сомневается он! Почему это знает любой крестьянин и рыбак, но не хочешь понимать ты?
-- Потому что мне противен пафос! Ведь вы с матерью прожили жизнь в роскоши, и даже в плену её никто не смел тронуть, потому что она считалась принцессой! Да только ты... ты поступил с ней не как благородный рыцарь.
-- Ещё бы я вёл себя как "благородный рыцарь"! Мы слишком хорошо помним, как они поступали с нашими женщинами.
-- Не притворяйся, отец. Ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду.
-- Извини, но я не понимаю о чём ты.
-- Её отец рассказал мне потом, как ты добился брака с ней. Когда ты вёз её из плена, ты влюбился в неё, и ей, вроде, тоже понравился, но не мог не понимать, что её отец её за тебя не отдаст. И решил пойти напролом, осилив её!
-- Ложь! -- в гневе крикнул Инти.
-- Ну, может, не совсем осилив, так как ты ей тоже нравился, то возможно, это была смесь насилия и соблазнения, но она всё равно была на корабле в твоей власти и не могла бы воспротивиться, даже если бы захотела. Но растлив её девство, ты всё равно поступил нечестно. Ты знал, что её испорченную никто больше замуж не возьмёт, и потому её отец волей-неволей будет вынужден отдать её тебе. Но ты не подумал о том, каково ей будет предстать перед отцом обесчещенной! А когда он всё же решил отказать тебе, потому что счёл твой поступок неблагородным, ты обратился к своему отцу и тот поставили перед стариком выбор: или ты отдаёшь дочь замуж добровольно, или мы отправим тебя на золотые рудники, и тогда ты не сможешь помешать браку своей дочери с моим сыном. Ну пришлось ему, конечно, уступить, ведь на каторгу идти никому не охота. Конечно, ты можешь оправдывать свои поступки любовью, для моей матери было бы много хуже прожить жизнь обесчещенной и незамужней, да и я бы тогда не появился на свет, но всё таки ты поступил тогда очень некрасиво. А потом ты уверял всех, и меня в том числе, как ты сильно любил мою мать, вымарав из памяти все некрасивые и неприятные моменты. Ты не врал, просто говорил не всю правду...
-- Кажется, теперь я понял... -- мрачно сказал Инти, -- После того как ты узнал всё это от деда, ты утратил ко мне уважение, относишься ко всем моим словам с недоверием и подозрением, вечно подозреваешь, что я что-то недоговариваю, скрываю от тебя какую-то неприятную правду... Так ведь, Ветерок?
-- Да, с тех пор я стал относиться ко всему и вся критически.
