-- Но почему она хочет покончить с собой? Ведь её жених жив и они могут теперь воссоединиться! Или он отказался от неё? Как она вообще?
-- С женихом она не виделась, ведь он ранен и находится в госпитале, и потому не может прийти её навестить. Когда её вытащили из трюма корабля, она была в горячке. Не знаю уж, сколько мерзавцев успело над ней надругаться, но что многие женщины после такого в петлю лезут -- это всем известно. Так что следить за ней приходится. И никакой работы -- ей сейчас даже маленький ножик доверить нельзя.
-- Вот как...
-- Конечно, пока она в горячке была, за ней лекаря ухаживали, но как жар схлынул, так было решено, что в знакомой обстановке ей легче будет и пришлось мне её принять. Если бы она не сиротой была, было бы легче, а я ей всё-таки не мать родная! Заря, умоляю, поговори с ней! Она должна понять, что жить стоит.
-- Хорошо, -- ответила Заря, -- когда пойдём?
-- Лучше прямо сейчас.
По дороге Заря вспоминала, каково ей было, когда Джон Бек лишил её невинности. Но ей было легче, так как и мерзавец был один, и в её постыдную тайну мало кто посвящён. Кроме того, перед ней не стоял вопрос, каково ей будет рассказать это будущему мужу, а самое главное, у неё было дело, которое кроме неё никто не мог выполнить. Теперь постфактум Заря поняла -- хитрый Инти специально занял её переводом проклятого дневника. Нет, конечно, ему было нужно, чтобы дневник был переведён, но щадя её чувства, Инти мог поручить это дело ну той же Радуге, ведь спешить не было нужды. Но Инти всё рассчитал правильно -- узнав, каким мерзавцем был Джон Бек, она вылечилась от тоски через ненависть к нему. Не то, чтобы она специально разжигала в себе это чувство, она просто не подавляла его в себе, и ненависть придавала ей некоторую бодрость. Теперь она понимала, как важна была ненависть её предкам, воевавшим против белых, насколько она придавала им силы.
Да, Пушинке теперь тяжелее, чем ей. Примерно также, как во время войны тем безоружным, которые волей случая попали на линию огня, тяжёлее, чем воинам, для которых убивать и умирать было долгом. Заря опять вспомнила Инти -- для него в четырнадцать лет все эти вопросы встали в полный рост, и тогда он сделал свой выбор -- бороться со врагами всю оставшуюся жизнь. Сделал и тем самым обрёл душевное спокойствие. Но ведь Пушинка не Инти и не Заря, она едва ли так сможет!
Так думала Заря до тех пор, пока Картофелина не ввела её в комнату к Пушинке, и не оставила их наедине. Девушка лежала на кровати уткнувшись лицом в стенку и как будто не замечала, что к ней кто-то пришёл. Заря даже испугалась на мгновение, что уже безнадёжно опоздала, и видит перед собой труп. В испуге она тронула Пушинку за плечо. Та повернула голову и посмотрела на Зарю, которая невольно отшатнулась -- перед ней была лишь бледная тень прежней Пушинки.
-- Зачем ты пришла? -- спросила Пушинка, -- ты хочешь меня допрашивать?
-- Допрашивать? -- Заря обалдела от неожиданности, -- Зачем? Я хочу тебе помочь.
-- Я не хочу видеть тебя. Я считала тебя подругой, а ты... ты, оказывается, из людей Инти! Это всё из-за тебя произошло!
-- Пушинка, я понимаю, что ты не в себе, и потому не вполне понимаешь, что говоришь! Разве я или Инти виноваты в том, что христиане захватили корабль? Наоборот, если бы не Инти, нас бы не освободили! Чем ОН перед тобой виноват?
-- А разве не он преследовал христиан? Так что они были вынуждены захватить корабль?
-- Ты ещё скажи, что он заставил их над тобой надругаться. Разве до того, как мы попали на корабль, тебя или кого-то другого из христиан преследовали за веру?
-- Нет, но Андреас говорил...
-- Мало что он говорил! А ты знаешь, что Андреас -- убийца? Что после этого стоят ВСЕ его рассуждения о добродетели?
-- Но ведь Андреас говорил не от себя! Он же проповедовал учение Христово! Заря, зачем ты меня обманула, дав ложную надежду? Мы никогда не сможем быть вместе с Маленьким Громом!
-- Почему? Он отказался от тебя?
-- Не знаю. Я просила, чтобы он пришёл, но он не торопится.
-- Но ведь он ранен! Кто знает, насколько сильно. Может, он даже встать не может!
-- Не знаю. Может, и вправду не может! Но дело не в этом, -- Пушинка уселась на кровати поджав ноги, и сказала медленно и печально, -- я много думала о том, за что мне такое наказание -- и поняла. Именно за это.
-- За что за это?
-- За то, что будучи христианкой, хотела быть счастлива с язычником. Раз всё так обошлось, то значит... значит, Христос этого не одобряет. И не даст нам быть вместе всё равно. К чему тогда пытаться?
-- Пушинка, я не понимаю тебя...
