-- Я просила их, умоляла меня пощадить. Говорила, что я христианка и что ни в чём не виновата, но ничто их не могло поколебать. Эспада сказал, что сделать это со мной должны все -- и все подчинились. Правда, когда очередь дошла до Косого Паруса -- он не смог. Тогда Эспада его заколол на глазах у остальных, и никто уже больше не колебался, даже если им жалко меня было, всё равно, ведь своя жизнь дороже... А потом я потеряла сознание и ничего не помню, потом только среди лекарей очнулась... Но ведь если с человеком случается большая беда, то ведь не просто так? Значит, это нужно? Ну чтобы он принял христианство или, если уже принял, то лучше верил... Ведь я много лет прожила в язычестве -- это ведь нужно искупить! И даже став христианкой, я была слишком гордой, считала, что я правильно живу... а так думать нельзя, это грех... нужно всё время себя корить за грехи и быть к себе максимально строгой. Только вот... я поняла, что я не в силах так жить. И я просила Христа меня простить, что я с собой покончу, потому что не могу... Раньше я могла радоваться, быть счастливой... а теперь это уже невозможно. А всё время мучиться мочи нет!
-- Но почему ты так уверена, что не сможешь больше быть счастливой?
-- Понимаешь, в радости я становлюсь гордой, а это -- грех! А за грехи -- видишь как Господь наказывает? И ведь другие рядом страдают, а это всего ужаснее!
-- А что такое, по-твоему, гордость?
-- Ну это... это когда я думаю, что я хорошая. Когда забываю о том, насколько несовершенна. Когда я собой довольна.
-- То есть, по-твоему, жить надо в постоянных самообвинениях?
-- Это не по-моему. Это из христианства следует. Ведь мы же грешники! И поэтому мы должны...
-- Но перед кем должны? Перед христианским богом?
-- Да, перед ним.
-- Понимаешь, Пушинка. Вот что по-твоей логике выходит -- всемогущий, всеведущий и вселюбящий христианский бог смотрел, что с тобой творят и не вмешивался?! Считал, что тебе изнасилование на пользу? Да кто он сам после этого! Слов таких в нашем языке нет! Ясно одно -- такому богу ты ничего не должна! Разве что дать ему по морде при встрече!
-- Как ты смеешь оскорблять Христа?
-- Я говорю о христианском боге то, что он заслужил! Пушинка, представь, ведь любой нормальный человек, если видит, что кого-то убивают, над кем-то издеваются, мучают... ведь он постарается вмешаться, защитить. Конечно, не всегда у всех есть на это силы, но если может, то вмешивается! А если не может -- то сожалеет о своём бессилии!
-- А наши боги, значит, бессильны?
-- Наверное. Никто никогда не приписывал им всемогущество. Но поклоняться богу, который мог бы спасти, но предпочитает смотреть, как жертва мучается -- это бессмысленно. Ведь такой бог всё равно никогда не поможет! А значит, плюнь ты на него!
-- Как же плюнуть... я, крестясь, клятву дала!
-- А ты дала надеясь на что? Что бог тебя любить будет?
-- Конечно.... у меня тогда было чувство, будто я... будто я в детство вернулась, когда у меня были отец и мать, которые меня любили...
-- Пушинка, но ведь крестясь, ты рассчитывала, что бог тебя любить будет, а не на то, что он тебя отдаст на растерзание этим подонкам! Бог тебя по сути обманул! Значит, ты ему больше ничего не обязана!
-- А если так, то зачем мне тогда жить? -- сказала Пушинка, глядя куда-то в пространство, -- Жизнь без Христа пуста и бесцельна...
-- Опять ты проповедников повторяешь! Почему -- бесцельна? А как же ты жила до проповедников? Ведь жила же, трудилась, любила, знала по жизни радости. А если бы не было проповедников -- и дальше бы жила, вышла бы замуж за Маленького Грома, были бы у вас дети... Почему ты сейчас это отвергаешь?
-- Я не знаю, нужна ли я ему после всего этого... Я же теперь не смогу принести ему в дар свою невинность!
-- А если бы точно знала, что нужна? Что любит он тебя, несмотря на твою беду? В конце концов, почему ты думаешь, что ему невинность важнее всего? Ведь её, в конце концов лишь раз в жизни на свадьбу дарят, а потом это уже не важно, разве что как воспоминание....
-- А ты думаешь, он меня всё-таки любит?
-- Не знаю. Хочешь, я узнаю? Только умоляю, не лезь в петлю хотя бы до того, как я принесу ответ! Хоть до вечера ты потерпеть можешь?
-- Да делай что хочешь... -- ответила Пушинка, глядя куда-то в пространство.
До этого Заря видела Маленького Грома лишь мельком, ведь ей не хотелось мешать ему и Пушинке наслаждаться временем, проводимым вдвоём. Теперь же предстояло не просто познакомиться, но очень серьёзно поговорить. В глубине души Заря несколько робела перед деликатностью задачи, кроме того, Заря не знала, как тот к ней отнесётся. Не исключено, что тот будет обвинять Зарю в случившемся несчастье, да и сама она чувствовала себя в некотором роде виноватой -- теперь ей уже казалось почти очевидным, что увидев корабль, надо было хватать Пушинку за руку и бежать в город за подмогой. Тогда беды бы не случилось. Но теперь уже поздно об этом думать. И медлить нельзя. Вопрос стоял о жизни Пушинки.
