-- Но как ты надеешься отомстить, находясь столь далеко от Тавантисуйю?
-- Не так важны расстояния, как кажется. Я уверена, что среди эмигрантов есть люди, точно также мечтающие о мести как и я, и они наверняка что-нибудь придумали.
-- Ошибаешься, мы -- тишайшие люди, -- сказал Хорхе, -- вот меня недаром книжным червём считают. В основном вместе мы занимаемся спорами друг с другом по поводу природы Тавантисуйю. Вот сегодня будет один такой спор. Тема -- "кто господин Тавантисуйю". Я буду одним из главных спорщиков. Там можешь познакомиться с цветом нашего общества.
-- Обязательно приду, -- ответила Заря.
-- А насчёт заработка я бы советовал тебе подумать. У женщин есть два варианта -- торговать своими воспоминаниями о бывшей родине или своим телом. Впрочем, последним сильно ты не наторгуешь.
Заря молча проглотила неприятное замечание. Хорхе продолжал:
-- У тебя лицо в оспе, да и если бы ты даже была красива, испанцы не особенно в восторге от "перуанок". Их идеал -- зеленоглазая блондинка.
-- Таких ведь очень мало.
-- Ну тогда хотя бы голубоглазая. Хотя некоторые любят экзотику. Но повторюсь, тебе лучше торговать воспоминаниями.
-- Боюсь, что они у меня не самые интересные.
-- Ну так любую неинтересную вещь всегда можно приправить перчиком. Раз твой любовник был взят людьми Инти, то ведь тебе тоже приходилось иметь с ними дело, не так ли?
-- Допустим.
-- Ну так расскажи, как они тебя пытали и насиловали.
-- Без этого обошлось.
-- Даже если и обошлось, то придумай это. Люди Инти не могли же тебя просто допросить и отпустить. Да, кстати, должен предупредить тебя, что даже здесь их следует опасаться.
-- Даже так?
-- Да, пару лет назад здесь оказалось целых пять его агентов. Они притворялись простыми эмигрантами. Ну на них донесли куда следует.
-- Вот как? Любопытно.
-- Да ничего особенно любопытного. Было пятеро мигрантов со стандартными историями о своей жизни. Они жили вместе с нами, в одну церковь ходили, только вот держались вместе, ну да это у нас обычное дело, трудновато выжить в одиночку, а потом... потом обнаружилось, что они на самом деле -- люди Инти, а про преследования на родине всё выдумали.
-- А как обнаружилось?
-- А черт его знает! Ведь это же не я обнаружил.
-- А кто?
-- Да понятия не имею. Ладно, хватит о них, мне даже вспоминать об этом неприятно.
Заре стало почти очевидно, что Хорхе что-то скрывает. Вряд ли он столь душевно тонок, чтобы избегать этой темы только из-за её неприятности. Скорее всего, просто боится о чём-то проболтаться, ведь Заре он, естественно, не вполне доверяет. Во всяком случае пока.
-- Лучше поговорим о сегодняшнем диспуте, -- тем временем сказал Хорхе, -- я предвкушаю, как размажу своего соперника.
-- А кто твой соперник? -- спросила Заря. В этот момент Хорхе напомнил ей Кипу, тот ведь также любит разделывать своих соперников перед публикой. Однако несмотря на эту свою слабость, Кипу добрый и честный, а вот Хорхе.... в его нечестности Томас уже успел убедиться, да и добротой, даже к своим, он едва ли отличается. Последующие слова Хорхе только подтвердили догадку Зари.
-- Мой соперник -- ничтожнейшая личность. Раньше он был сторонником дона Леона, да с его смертью решил завязать с политической борьбой, не видя равных своему покойному вождю.
-- А ты про Горного Льва что думаешь?
-- Думаю, что если бы он тогда победил, было бы ничуть не лучше. Власть инков порочна и беззаконная сама по себе. Он тоже, правда, считает власть инков злом, но наименьшим, а я -- наибольшим.
-- Наименьшим и наибольшим в сравнении с чем?
-- С завоеванием Тавантисуйю христианами. Конечно, любая власть так или иначе злоупотребляет, и христиане тут не исключение, но тогда, по крайней мере, можно было бы свободно исповедовать христианскую веру.
Заря едва удержалась от того, чтобы фыркнуть. "Свободно!" Да как будто кто-то не знает, что как только христиане покоряют тут или иную землю, на ней уже становится нельзя свободно
Вечерний диспут, от которого Заря ожидала прежде всего заведения полезных знакомств, оправдал себя в этом отношении лишь частично. Изначально Заря планировала посмотреть эмигрантов в обычной для них обстановке, чтобы потом решить, кем из них следует заинтересоваться в первую очередь, а с кем -- не обязательно. Сам по себе диспут представлял собой в первую очередь светское мероприятие. Большинство эмигрантов жило небогато, но все хотели в первую очередь показать свою значимость, и диспут служил для этого. Заря знала поговорку белых людей, что в спорах рождается истина, но понимала также, что истина этих людей никак не интересовала, слишком страшно им, должно быть, было посмотреть в лицо правде.
