Тучи над страной Солнца полностью

Четвёртое действие:

Горная долина в Андах. Манко стоит между двумя испанцами. На руках и ногах у него кандалы. Напротив него стоит Эрнандо Писарро и глядит на него сверху вниз.

Эрнандо:

Ну, вспоминай, где статуя зарыта!

Мы десять выкопали ям -- всё пусто,

Хоть юн ты -- а всё память слабовата

И даже кандалы не помогают

Её хотя б немного освежить...

Манко:

Нет, ждите от меня теперь молчанья!

Ты обманул меня совсем как брата,

Братве ты рассказал об уговоре

Они для вида мягким быть велели,

Но знаю о твоих я мерзких планах!

Как золото окажется твоим

Ты в тот же миг мне глотку перережешь!

Хотел меня вкруг пальца обвести --

Да воины твои болтливы слишком,

А я ведь понимаю по-испански!

Эрнандо:

Ну коли я тебя итак зарежу

Тебе какого чёрта отпираться?

Манко:

Чтоб золото проклятое лежало

Навеки похороненным в горах,

А не ласкало блеском ваши взоры!

Ты вероломен -- оставайся нищим!

Эрнандо:

Послушай, что тебя мне убивать!

Да, братья этого хотели бы, всё верно,

Но из тебя живого я ведь пользу

Могу извлечь, а мёртвый ты лишь падаль.

Коль пощажу тебя, ты дашь приметы,

Где золотую статую искать?

Манко:

Тебе не верю я, ты вероломен!

Ты рассказал об уговоре братьям!

Эрнандо:

А как бы в горы нас с тобою отпустили?

Манко:

Но ты же обещал не говорить!

Эрнандо:

С тобой не сваришь каши!

Отходит и говорит одному из испанцев полушёпотом:

Ты припугни как следует его,

Но не калечь! Он нам ещё понадобиться может!

Отходит за границу сцены. Испанец, которому дали указания, подходит к Манко и щекочет его горло ножом.

Ну, говори! А то поймёшь на деле

Какую острую куют в Толедо сталь!

Манко молчит. Второй испанец тоже начинают щекотать Манко. Тот стоически терпит.

Испанец:

Даю на размышление минуту

Или тебя пронзят кинжалы наши!

Узнаешь, какова на деле смерть!

В этот момент обоих испанцев пронзают стрелы, они падают замертво.

Манко(ликующе):

Узнал, вот такова она на деле!

На сцену выходят тавантисуйские воины.

Братья!

Воины с их предводителем во главе падают перед Манко ниц.

Не время для дворцовых церемоний!

Ведь вы не всех испанцев перебили,

Часть отошли, и вмиг вернуться могут

Так что бежим отсюда побыстрее!

Воины встают.

Но прежде должно обыскать испанцев

У них ключи от кандалов должны быть,

Да и оружие у них забрать не помешает.

Один из воинов(рассматривая испанский кинжал):

Хороший ножик, ну а ружья нам на что?

Манко:

Я научу вас с ними обращаться!

Предводитель воинов(опять становясь на колени перед Манко):

Помилуй, разве боги мы,

чтобы владеть громами!

Манко:

Не надо, встань с колен! Брось, Кискис,

Это глупо. Я помню, как ты ребёнком меня

На плечи брал!

Подходит и обнимает его.

Кискис:

Тебя ребёнком я любил как сына

Когда пошёл ты на поклон к испанцам

Тебя я мнил изменником презренным

Сейчас склоняюсь пред законным Первым Инкой!

Достойным сыном своего отца!

Манко:

Что в прошлом было, то теперь прошло,

Тогда врагов мы не могли разбить,

Народ наш, натерпевшись поражений,

Не мог на бой идти, но ныне -- может!

Я изучил испанцев хорошенько

Ещё нам наши предки завещали

Учиться у врагов, чтоб побеждать их!

Пойдём-те, братья, много дел у нас!

Манко, Кискис и забравшие всё оружие воины уходят со сцены.

Занавес.

Порой говорят, что в стране инков не владели искусством письма. На самом деле это было не так -- просто в Южной Америке не было ни крупного рогатого скота, чтобы делать из телят пергамент, ни растений, подобных папирусу, поэтому им было трудно найти какой-либо заменитель бумаги. Однако ламы в изобилии давали шерсть, комбинации из узелков нисколько не хуже иероглифов на бумаге передавали понятия и даже звукосочетания, так что кипу ничуть не уступало в плане передачи информации обычному иероглифическому письму

Фили?ппика (I в IV веке до н.э. (сохранилось четыре речи против Филиппа, причём четвёртую часто считают неподлинной). Филиппиками в подражание Демосфену Цицерон называл свои речи, направленные против Марка Антония (в 44-43 годах до н. э. им были написаны и дошли до нашего времени четырнадцать таких речей).

Под европейской юпаной Джон Бек, очевидно, имел в виду логарифмическую линейку.

Хуан Гинес де Сепульведа