-- Жрецы распятого бога, я давно хотел вам задать несколько вопросов. Меня зовут Старый Ягуар, я старейшина этого квартала. Я внимательно слушал ваши речи про первородный грех и невозможность противостоять соблазнам, но я не верю вам. Слишком много я прожил на свете, слишком многое видел, чтобы запросто поверить в такое. Я родился и вырос в этом городе, помню, как он был обращён в груду развалин, и сколько сил потребовалось на то, чтобы своими руками восстановить его из праха. Я помню, как он выглядел до Великой Войны, когда я играл на его улицах, будучи мальчишкой. Тогда я и не думал, что стану когда-нибудь старейшиной и заслужу высокое звание инки, я был сыном простого кузнеца, и был слишком юн, чтобы стать воином. Мой отец был хром, и потому тоже не мог быть воином, у меня не было даже старших братьев, которые могли бы уйти на фронт, только мать и сёстры. Я помню, как мы все счастливо жили до Великой Войны, и хотя известие о её начале и встревожило нас, нам не хотелось жить под властью испанцев, но мы и представить себе не могли, какая участь ждёт нас. Враги, разозлённые тем, что город не сдался сразу, а оказал сопротивление, решили сорвать зло на его беззащитных жителях, они врывались в наши дома, и не просто грабили, но убивали и насиловали всех без разбора. Я помню, как трое мерзавцев ворвались в наш дом и накинулись на мою мать, желая обесчестить её. Мы с отцом попытались помешать этому, но моего отца убили, а меня так сильно ударили по голове, что я надолго потерял сознание. Видно, враги сочли меня тоже мёртвым, иначе бы они добили меня. Когда я очнулся, врагов уже не было, а мать и сёстры были уже мертвы. Я не знал ещё тогда о мерзком обычае белых людей лишать чести всех женщин в во взято штурмом городе, но сердце моё переполнилось яростью при мысли о том унижении, которое они все испытали перед смертью. Я поклялся, что вопреки всему выживу и отомщу. Когда я выбрался на улицу, я с ужасом понял, что и там нет живых, всех, кого я знал и к кому был привязан с детства, лежали мертвые в разграбленных домах... Не стану рассказывать сейчас, с каким трудом, превозмогая головную боль и слабость я выбрался из мёртвого города, как добрался до уцелевшей деревни, где меня приютили и исцелили мои раны. Как, несмотря на юный возраст, я всё же стал воином и жестоко мстил за убитых родных. Именно тогда меня за ярость и прозвали Ягуаром. Жрецы Распятого! Вы пытались сейчас убедить нас, что христиане творят зло лишь потому, что плоть их немощна и они не могут удержаться от соблазнов. Но разве этим словом можно объяснить то, что я видел? Не удерживается от соблазна ребёнок, стащивший со стола лакомство, влюблённые, сделавшие до свадьбы то, что по-хорошему лучше бы делать после, тот, кто выпил слишком много чичи или переел листьев коки, проворовавшийся чиновник, в конце концов! Тот, кто уступил соблазну, всегда понимает, что сделал нехорошо, ему совестно своего поступка, но те, кто убивал маленьких детей, делали это без колебаний, уверенные, что так поступать МОЖНО. Я не мог понять, неужели люди, рождённые и вскормленные матерями, могли быть столь жестоки? Или вправду говорят, что белые люди не рождаются, а выходят вместе со своими кораблями из пены морской? Потом я прочёл отрывки из дневника человека, который положил начало нашим бедствиям. Я нарочно не называю его имени, ибо для нас оно проклято. Я знаю, что вы считаете его героем, ибо он открыл для вас новые земли, но мы, их коренные жители, тем не менее, не можем не проклинать его. Так вот, в его дневнике я с ужасом прочёл, как он доплыл до островов, и его радушно встретили местные жители. Не чуя беды, они позволяли пришельцам свободно ходить по их земле, а тем временем их командир рассуждал о том, какую часть этих "обезьян" истребить, а какую -- пощадить, обратив в слуг. Теперь этого гостеприимного народа больше нет, и нам вы готовили такую же участь! Ведь мы не хотели принимать вашу веру, а тех, кто не желает креститься, вы не щадите. Но кто внушил вам, что можно прийти в чужие земли и убивать людей только потому, что у них смуглая кожа и другая вера? Не вы ли, жрецы Распятого, призываете в своих храмах к убийству язычников?
-- Церковь никогда не оправдывала убийства беззащитных, -- ответил отец Андреас, -- мы всегда призывали к милосердию по отношению к язычникам, ведь ужасна участь умерших некрещёными. Но разве инки не покоряли чужие народы, чтобы навязать им свой образ жизни? Если ты родился в этом городе, значит, ты по крови чиму, и принадлежишь к народу, который некогда инки присоединили к себе. А разве при этом не лилась кровь? Да, наши воины не святые, захватив город и стремясь вознаградить себя за то, что рисковали жизнью, они не могут удержаться от насилия над женщинами, но ведь не будешь же ты уверять нас, что воины инков не делали то же самое?
-- Если вы учили наши законы, то должны знать, что они запрещают обижать население покорённых земель и наказание за это -- смерть! -- ответил старейшина.
