За окном был дождь и ветер, и Дэниэл даже пожалел компаньона и племянника, что они вынуждены мокнуть и мерзнуть в такую погоду. Будет очень некстати, если они тут заболеют, ведь тогда их бизнес под угрозой срыва. Или церемония происходит под крышей?
Также он подумал, что гость опаздывает. По улице не проезжало ни одного экипажа, только какие-то закутанные фигуры изредка пробегали. Вдруг в дверь раздался негромкий стук. Дэниэл отбросил хлипкую щеколду от ветра, заменявшую здесь замок, и увидел на пороге толстого и старого индейца в очках. Индеец поздоровался на отличном испанском.
-- Меня зовут Долгий Путь, -- сказал он. -- Прежде чем говорить о деле, позвольте мне войти и обсушиться.
Дэниэл, польщённый обращением "на вы", звучавшим по-испански подчёркнуто вежливо, пропустил его, однако его несколько забеспокоило, что два гостя могут столкнуться. Пока гость снимал промокший плащ и меня обувь на специально принесённые с собой сухие сандалии, Дэниэл решился прямо спросить:
-- Я жду сейчас главу тумбесской купеческой гильдии, ты его гонец?
-- Нет, я не гонец. Я и есть глава тумбесской купеческой гильдии. Впрочем, я должен заметить, что название моей должности переведено на испанский язык несколько неточно. Жаль, что в европейских языках нет подходящих слов, и потому много приходится объяснять приблизительно.
-- И ты... то есть Вы... Вы пришли пешком, а не приехали в экипаже в такую погоду? -- изумлённо пробормотал Дэниэл.
-- Я живу не так далеко отсюда, да и к тому же привык ходить по городу без экипажа. Лекаря говорят, что пешие прогулки мне полезны. Хотя, конечно, в дождь и ветер можно было и на экипаже приехать. Но я старый моряк и привык не бояться дождя и ветра. Если я сейчас обсохну и выпью горячего, то ко мне точно не пристанет никакая хворь.
Дэниэл предложил гостю вина, но тот предпочёл чай, сказав, что спиртное употребляет только по праздникам.
-- Да и будет неловко, если узнают, что я у Вас пил, -- добавил он. -- Прошу прощения, что так задержался, мне необходимо было уладить некоторые формальности. Дело в том, что пойти простому человеку к вам разговаривать было бы можно без особых проблем. А ко мне могут возникнуть вопросы, пробудиться подозрения на пустом месте... В общем, мне поставили условие, что я напишу об этом разговоре краткий отчёт. А это будет затруднительно сделать, если я напьюсь и половину забуду.
-- Однако суровые у вас нравы, -- сказал Дэниэл, -- за каждым шагом следят. Контролируют без конца. Неужели вам это нравится?
-- Не то чтобы нравилось, но мы понимаем необходимость этого, -- теперь гость уже сидел со стаканом горячего чая в руке возле огня. -- Конечно, контроль порой раздражает, но его отмена вскоре привела бы к катастрофе. Так сторож порохового склада может и хотел бы закурить, но понимает, что этого делать нельзя. Кстати, а где Ваши сотоварищи?
-- Ушли смотреть Великое Жертвоприношение.
-- А Вы не пошли с ними, потому что ждали меня?
-- Я вообще не любитель подобных зрелищ. А вы тоже его не стали из-за меня смотреть?
-- Я уже смотрел его несколько дней назад, мы ходили всем семейством. Особенно моей внучке понравилось. Хотя её мать сомневалась, не рановато ли девочке смотреть такие вещи.
-- У вас что, каждые несколько дней такие зрелища? -- спросил Дэниэл, которому стало несколько не по себе. -- Скажите, а это под крышей происходит? Мои компаньоны не схватят воспаление лёгких?
-- Нет, недавно у нас отстроили великолепный театр. Раньше все театральные преставления происходили в главном зале Университета. Когда там идёт пьеса, то ещё туда-сюда, но для пения там всё слабо приспособлено. Зато теперь, по случаю открытия театра, к нам приехала труппа из Куско. Так что "Великое Жертвоприношение" идёт у нас через день, но вскоре певцы уедут обратно. Пусть опера и посвящена событиям, имевшим место на нашей земле, но не только нам слушать чудеса певческого искусства, надо и другим уступать.
-- То есть это что? Просто театр? А никого в жертву не приносят? -- ошалело спросил Дэниэл.
-- Разумеется. Благодаря инкам мы изжили подобное варварство. Опера как раз и повествует об этом событии. Но боюсь, что для Вас наша история доиспанских времён просто скрыта в сплошном тумане.
-- Да. Мой племянник Бертран объяснял мне что-то, но я даже неудобопроизносимые имена инкских императоров выучить не способен. Хорошо хоть, что у нынешнего Сапа Инки простое имя.