-- Всё-таки я думаю, что это мошенник тебя подпоил, чтобы ты в договор не вчитывался. Я вполне осведомлён о мерзких обычаях белых на этот счёт, -- сказал Асеро. -- Ладно, Аметист, продолжай.
-- А потом я на трезвую голову ознакомился с проектом и понял, что не могу его воплотить в жизнь. Государь, ты знаешь наши законы. В мирное время наши рудокопы не могут работать больше одной смены, кончают они отрабатывать миту сильно раньше, чем крестьяне и многие другие работники, а пайки у них более богатые и разнообразные по рациону. Также у нас в шахтах необходимы крепи и прочие моменты, связанные с обеспечением надёжности. Этот же человек хочет всё это убрать! Мол, тогда шахта станет доходным делом! Я ужаснулся -- ведь это столько калек, столько сирот, столько людского горя! Хотя я и инженер, но в дни своей юности, и сам махал киркой в шахте, и я понимаю, что, приняв все этим меры, я по сути стану убийцей! Нет, и ещё раз нет! Тогда я сказал Дэниэлу, что вынужден разорвать с ним договор, так как не могу идти против законов Тавантисуйю. А на это он указал, что в случае досрочного разрыва я должен буду заплатить ему всю неполученную им прибыль, размер которой должен оценить он сам. И он оценил... Во всей нашей казне нет столько золота и серебра, чтобы заплатить!
-- Ну, значит будете платить мне постепенно под проценты! -- ухмыльнулся Дэниэл. -- Ничего, лет за двадцать выплатите!
-- За двадцать лет! -- вскричал Асеро, обалдев от такой наглости. -- Да с какой это стати тавантисуйцы должны работать на тебя?! Они что -- твои рабы?!
-- С такой, что нужно соблюдать договор, -- ответил Дэниэл, -- законность превыше всего.
-- Неужели законность состоит в том, чтобы соблюдать договор, который ты обманом заставил подписать этого несчастного, подпоив его?
-- Я ему насильно в рот виски не вливал. Всё было добровольно, так что пусть отвечает за свои слова. Можете продать его с семьёй в рабство, это частично покроет издержки.
-- Я готов ответить, -- ответил злосчастный инженер, -- я и так уже отвечаю. Моя мать, узнав о моём позоре, слегла, а помолвка моей дочери на грани разрыва из-за того, что родные жениха бояться позора. А те несчастные, которых ты решил угробить, завалив в шахтах или искалечив непосильным трудом, они чем виноваты? Они с тобой даже виски не пили и никаких бумаг не подписывали...
-- А что мне за дело до них? Ты дал слово -- ты за него и отвечаешь, -- ответил Дэниэл, потом обратился к Первому Инке. -- Государь, я не понимаю одного -- почему ты так жалеешь своих подданных? Твоя страна уже и так перенаселена, бабам не трудно нарожать тебе новых рабов, так что ничего страшного, если какая-то часть твоих людей погибнет в шахтах.
Асеро даже гневно привстал с трона:
-- Да как у тебя язык поворачивается даже советовать мне такое?! Чтобы я обратил своих братьев в рабов и обрёк их на верную смерть?! Да, я знаю, как обстоят дела в вице-королевствах -- когда испанцы только захватили эти земли, то они на неделю запирали рабов в шахтах, и из четырнадцати здоровых мужчин только половина возвращались оттуда калеками, а остальные оставались там навеки. От подобной жестокости обезлюдели целые области! Теперь там, где подвоз рабов затруднён, а местное население таким образом частично истреблено, даже испанцы вынуждены вести добычу не столь варварскими методами, потому что если истребить людей -- некому будет работать на белого человека. Но тавантисуйцы не рабы, и я никогда не пожертвую их жизни в угоду твоей жадности, чужеземец. Договор, заключённый обманом, я не считаю действительным, и платить по нему мы ничего не будем. Мало того, если подобный номер повторится, то ты будешь изгнан из страны. И это уже второе предупреждение. Ты понял, чужеземец?!
-- Ты думаешь, что много найдётся желающих с тобой сотрудничать, если ты прямо сейчас вырвал у меня столь лакомый кусок изо рта? -- иронически спросил Дэниэл.
-- Как бы кто не ценил ягуаров, но если "кусок", который у него в пасти, моя рука или нога, я постараюсь высвободиться любой ценой. Впрочем, я уже понял, что как хищники вам ягуары и в подмётки не годятся, разве что акулы или пираньи вам родня, -- столь же иронически ответил Асеро. -- Ладно, ступай, я даже не буду отдавать приказа о твоём аресте, но если выяснятся новые подробности -- могу и изменить своё решение.
"Знаешь, скотина, что я не могу этого сделать без санкции всех носящих льяуту" -- подумал он при этом про себя.
Когда Дэниэл покинул тронный зал, Асеро сам сошёл с трона и подошёл к несчастному инженеру, которого охрана подняла-таки с колен и поддерживала в вертикальном положении.
Асеро усадил его на стул и сказал:
-- Успокойся, ты совершил ошибку, но не преступление. Так что максимум, что тебе грозит -- это понижение в должности. Давай лучше говорить будем не здесь, а сядем и куда-нибудь и спокойно побеседуем. Главное, ты не бойся ничего, мы не звери, тебя не съедим. Лично мне тебя только жалко. Ну, можешь теперь встать и идти?