-- Ну, тут его вину усмотреть сложно.
-- Всё-таки, он ни одним крупным успехом ещё не отличился. В отличие от меня.
-- Хорошо, тогда лучше дадим ему попробовать. Хоть временно. В конце концов, у тебя успехов в самом Тумбесе не много. А без твоих мореходных навыков не доплыть до места.
-- Что же, если без меня тут не обойтись, то я тут согласен. А сам Саири в морском деле смыслит?
-- В юности плавал и даже водил корабль. Проблем быть не должно.
Инти подумал, что, с одной стороны, Горный Ветер ведёт себя грамотно -- с некоторыми людьми можно добиться взаимопонимания, только подчёркивая их незаменимость. Сам Инти использовал этот приём, подчас даже привирая -- но вот только людей, которым такое обращение нужно, он не очень любил. Но для дела его симпатии и антипатии не важны, ведь не жениться же он собрался. Ничего, сработаемся как-нибудь.
-- Саири, выходи, -- сказал Горный Ветер.
Инти открыл дверь и спустился вниз. Осталось 13 человек. Негусто, но на экипаж небольшого судна вполне хватит.
-- Здравствуйте, меня зовут Саири, -- сказал Инти как можно непринуждённее. -- Давайте познакомимся.
Один из сидящих поднялся и сказал:
-- Меня зовут Видящий Насквозь, я лекарь. Я совсем недавно решил перейти на работу в службу безопасности. Славлюсь тем, что почти с первого взгляда могу определить, чем человек болен. Вот по тебе я сразу вижу, что у тебя сердце не очень в порядке. Если бы ты собирался на фронт, а я был бы в медкомиссии, то я бы тебя не отпустил скорее всего.
-- Ну, что сердце не в порядке -- это я и так знаю. Но для спецслужб это не всегда недостаток. Скажем, если я попаду в плен, мне не нужно будет даже принимать яд -- под пытками я тут же окочурюсь, и тайн никаких из меня не вытащишь. Так что ничего страшнее смерти со мной не может случиться, -- Инти улыбнулся.
-- Возможно, ты и прав, -- ответил лекарь, -- но следить за твоим здоровьем я буду внимательно.
-- Да уже последи, -- сказал Горный Ветер, -- он мне живым и здоровым ещё нужен.
-- Меня зовут Морской Ёж, и позволь мне спросить тебя... как-то лет пять назад в Тумбес приезжал Инти, я видел его лично. И вот ты на него очень похож. Это случайность, или за этим стоит какое-то колдовство?
Инти не изменившимся голосом бодро ответил:
-- Нет, никакого колдовства здесь нет, но ты прав, мы и в самом деле схожи как родные братья. Оттого Инти нередко доверял мне изображать его в некоторых весьма деликатных случаях. Хотя если кто хорошо знает нас обоих -- того не проведёшь.
-- Да, теперь, приглядевшись, вижу разницу. Инти вроде бы помоложе и попредставительнее...
Потом, представились все остальные, после чего Инти сказал:
-- А теперь, друзья, мне хотелось бы услышать ваши соображения по поводу всего этого дела. Понятно, что нужно поехать, найти этого негодяя и ликвидировать его, захватив его бумаги. Но, может, у вас есть какие-то важные мысли на этот счёт?
-- Есть, -- сказал Ворон. -- Насколько мы можем доверять словам женщины, написавшей это письмо?
-- Была экспертиза, -- ответил Инти. -- Писала действительно чиморка. В общем, я склонен считать, что всё именно так, как изложено. А что именно у тебя вызывает наибольшие сомнения?
-- Я не могу понять, почему женщина, столько лет бывшая наложницей этого негодяя, не убила его сама? Что ей мешало вонзить в него нож во сне?
-- Страх за дочь, это хорошо объяснимо, -- ответил Инти.
-- А если на деле она просто решила угодить своему господину и заманить в ловушку честных тавантисуйцев?
-- Не исключено, но нужно проверить. Конечно, на месте мы проведём дополнительную разведку. Но в любом случае её лучше доставить в Тумбес как важную свидетельницу.
Больше ни у кого никаких соображений не было.
Ещё через два дня корабль благополучно отплыл из Чимора. Инти покидал город с беспокойным сердцем, но не оттого, что боялся приключений впереди, а оттого, что беспокоился, как бы в его отсутствие не случилось чего-то очень скверного. До отъезда он успел поговорить с Якорем, и это разговор всё ещё крутился у него в памяти. Якорь уже был не тем твердокаменным юношей, который держался молодцом в застенках Куйна -- прошедшие годы наложили на него свой отпечаток. Годы шли, а проблемы в Чиморе не решались: он не мог не понимать этого, и бодрости духа такое понимание не прибавляло. А, кроме того, больше всего его угнетало, что лично он мало что мог с этим поделать. Не мог же Якорь Главного Амаута сковырнуть, в самом деле! А на Ворона юноша был обижен. Тот как-то спрашивал, насколько Якорь готов идти против Главного Амаута, согласен ли, например, убрать его в случае необходимости. Юноша даже готов был согласиться, но тут сам Ворон пошёл на попятную и не стал делать ничего. Говорил он такое, мол, чисто для проверки. Да лучше бы так не проверял!