Всё это вихрем пронеслось в голове Асеро, когда он наспех умывался и одевался. Гонца он велел пропустить во внутренние покои, дворцовые церемонии при такой срочности ни к чему.
Бледный взмыленный юноша с мешками под глазами не вошёл, а скорее вбежал в сад.
-- Государь, я скакал без перерыва из Тумбеса, только лошадей менял, не знал отдыха и сна, чтобы передать тебе этот пакет, -- и юноша вручил Асеро пакет с алой каймой.
-- И очень неразумно, -- сказал Асеро, принимая послание. -- Если дело только в пакете, то ты мог бы передать его по эстафете, а так ты рисковал подорвать своё здоровье. После нашего разговора ты обязательно будешь осмотрен дворцовым лекарем.
-- Государь, после всего, что случилось, мне едва ли имеет смысл жить, а кроме того, я должен передать тебе кое-что на словах, что нельзя доверить бумаге.
Асеро пробежал глазами документ. Он был написан в хвастливой и наглой манере, там издевательски говорилось, что за каждого из "принцев" полагается по десяти бочек золота, если же золота всё-таки окажется недостаточно, то они согласны вместо одной бочки золота принять две бочки серебра, три бочки бриллиантов, пять бочек рубинов или алмазов.... Ясно, что казна после такого будет разорена и опустошена. Впрочем, Асеро не знал точно, сколько точно сокровищ есть в казне и есть ли возможность дать такой выкуп даже теоретически. В случае отказа от уплаты выкупа от юношей грозились каждый день отрезать по небольшой части тела, такой как нос, уши, пальцы...
К письму прилагалась записка, где братья собственноручно писали, что пираты не шутят, что каждый день те развлекаются, щекоча им ножиком животы, и что угрозу и в самом деле начнут приводить в исполнение через два месяца.
Асеро потребовалось немалое усилие, чтобы совладать с собой. Воображение рисовало отрезанные пальцы, носы и уши, от письма веяло кровью и ужасом.
-- Ты ещё что-то хотел сказать мне лично, говори же! И как тебя зовут, юноша?
-- Да, Государь. Меня зовут Чуткий Нюх, и я был матросом на том корабле. Государь, если тебе скажут, что кто-то из нас выдал юношей, то не верь им. Ни единая живая душа на корабле не знала их тайны. Даже я, хотя был с ними довольно близко был знаком, думал, что они просто сироты. И наш капитан тоже не знал, и из-за этого допустил роковую ошибку. Когда нас окружили шесть пиратских кораблей и от нас стали требовать выдать юношей крови Солнца, то капитан очень удивился и сказал, что таких на борту у нас нет. Он был свято уверен, что нет, и что нас с кем-то попутали. Нам не верили, бой был почти безнадёжен. И ему показалось возможным договориться добром: пустить пиратов на борт, чтобы они убедились, что у нас нет тех кого они ищут. Конечно, он поставил условие, чтобы белые люди были без оружия, но когда белые люди соблюдали своё слово? Они просто спрятали кортики под одеждой.
Юноша всхлипнул, не в силах продолжать. Асеро погладил его по голове и усадил на скамейку.
-- Понимаю твоё горе, но давай продолжай.
-- Один наглый белый человек с толстым брюхом подошёл к Ясному Взору, который был занят чем-то на палубе, кажется, пушку чистил, и, схватив его за ухо, прошипел: "Ага, попался принц! Как ты на своего папашку похож, однако!" Тот попытался вывернуться, стал кричать, что никакой он не принц, и ни про какого "папашку" ничего не знает, так как сирота и своего отца никогда в жизни не видел. Ну, это случайно его брат увидел и полез в драку, стараясь защитить его. Тут вмешался капитан и попытался разнять дерущихся, не зная, что тот негодяй выхватит нож и ранит его, а потом завязалась драка... когда на палубе идёт резня, корабль уже не оборонишь от абордажа и... всё было кончено довольно быстро. Часть было убиты, другие были ранены и связаны.
Юноша опять заплакал, и продолжил уже сквозь слёзы:
-- Потом капитана пытали... не могу описать как, очень страшно... но он ничего не сказал, а потом на его глазах стали его жену пытать, он умер, не выдержал, а она сошла с ума...
-- Погоди-погоди, если белые уже знали братьев в лицо, то чего они хотели от капитана?
-- Чтобы он назвал всех людей Инти из команды. Мол, на торговом судне да за границей они непременно есть, их хотели на всякий случай убить, а остальных продать, и думали, что капитан должен знать кто из них кто. Но он бы не сказал, даже если бы знал!
И юноша опять залился слезами, поток которых было уже невозможно остановить. К ним подошла Луна:
-- Слушай, у твоей матери вроде какие-то успокоительные были, не помнишь, как они выглядят?
-- Да, были капли в таком кувшинчике... Ладно, быстрее сам найду, а ты побудь с ним.
Проходя к жилым помещениям, Асеро случайно услышал обрывок разговора двоих своих охранников. Один из них громко шептал, обращаясь к другому:
-- И чего это наш Государь возится с этим хлюпиком? Мужчина не должен плакать и жаловаться ни при каких обстоятельствах.
Асеро обернулся к ним и чётко сказал:
-- Есть случаи, когда человек не может не плакать, иначе это чудовище, а не человек. Разве ты не стал бы плакать, если бы у тебя убили отца и мать?