В январе следующего года Кренингтоны прибыли в Блутаун на церемонию бракосочетания Ленни с дочерью Лондонского банкира Джона Бродерика, Оливией. Она была старше Ленни, очень красива и образована, к тому же, без ума от него. Но вот только ему ее чувства служили абсолютной обузой, он с куда большей радостью завел бы пресловутую лошадь. За год совместной жизни, он ни разу не проявил к Оливии должной заботы или ласки, по большей части, она постоянно была одна, без супруга. Конечно, стоит учесть тот факт, что Роксана просто души не чаяла в своей прехорошенькой невестке. Когда та забеременела, добрейшая свекровь сама ухаживала за Оливией, особенно на последних сроках, когда у несчастной случились кое-какие осложнения, вероятнее всего, из-за стресса, перенесенного ей во время беременности, ведь Ленни не было подле нее, она чувствовала себя ненужной, несмотря на постоянную опеку слуг и матушки мужа. Оливия постоянно писала своим родным, жалуясь на одиночество и душераздирающую тоску. Но что толку было жаловаться? Она понимала, что никогда не покинет дом Стенсфордов, тем более, ее любовь к Ленни была весомым аргументом для такой жизни и железобетонного терпения. Глава семьи появлялся дома под вечер, иногда не в очень трезвом виде. Оливия помогала ему раздеться и укладывала его спать. Когда он поспевал к ужину, всячески расспрашивала его о событиях, приключившихся с ним за день, время от времени, он тоже интересовался ее жизнью, дабы не вызвать подозрений у матушки. Однако же, Роксана знала, что в их отношениях явно царит разлад и пыталась какими угодно способами это исправить. Но все было без толку, Ленни, как и прежде, улетал после завтрака, сухо клюнув супругу в щеку, возвращался поздно, а иногда и вовсе не возвращался, а Оливия ждала, верила в то, что он все же образумится. Ох уж эти пустые надежды любящей женщины…
Однажды утром он пришел после трехдневного кутежа, Оливия не сомкнула глаз за эти кошмарные трое суток. Он вошел в комнату, лицо его было несвежим, с легкой щетиной, глаза чуть выражали раскаяние.
– Я не разбудил тебя? – подойдя к зеркалу, поинтересовался блудный муж.
– Нет. Я не спала. – чуть слышно ответила она, отвернувшись к окну.
– Эх… – он потянулся. – Как ты себя чувствуешь?
– Где ты был? – словно не услышав его вопроса, спросила она, не поворачиваясь к нему.
– Хм. Приехал Роджер, ну ты помнишь, вице-председатель городского совета, ха-ха-ха, как мы позабавились…
– Это не смешно, Ленни! – резко повернулась Оливия. – Не забавно! Мы женаты почти год. Год! А ты до сих пор не можешь избавиться от своих дурных привычек! Почему?
– Потому что это я. И, если я тебе таким не нравлюсь, – он принялся кривляться. – можешь возвращаться в свой Лондон, или Шеффилд, или откуда ты там…
– Как ты смеешь так говорить? Я оставила свою прежнюю жизнь, перебралась в Глостершир! – сквозь слезы прошептала она. – Скажи, скажи правду, все из-за меня? Все твои ночные похождения? В этом моя вина?
– О, Боже, хватит! Хотя…Ты знаешь, вот тебе правда. Эта была вовсе не моя инициатива жениться на тебе. Ты как тяжкое бремя, которое мне нужно нести до конца моих дней, как бельмо в глазу! А может быть, я так пытаюсь заглушить всю свою ненависть к тебе, к твоей семейке! Что, не довольна? Не нравится тебе такая правда?
Сердце Оливии словно провалилось в бездну. Она поледенела, покрылась мертвенной бледностью, глаза превратились в пару стеклянных камней. Она отошла в сторону и пролепетала:
– Ты еще успеешь привести себя в порядок к завтраку, дорогой. – ее голос дрожал из-за потока слез, которые она пыталась проглотить. – Пойду, распоряжусь, чтобы тебе принесли чистые полотенца и белье.
Она вышла из комнаты, зашла в общую уборную и разразилась плачем. Она закрывала лицо и рот руками, чтобы не было слышно, как она всхлипывает. Она знала, что он не хотел жениться, что мать подтолкнула его на этот шаг, буквально навязала ее ему. Но она отчаянно надеялась на то, что рано или поздно он придет в себя, изменится и полюбит ее. Оливия не собиралась сдаваться, она не хотела терять его, пусть он и дальше ненавидит ее.
Она не обращала более внимания на его порой агрессивной поведение, она пыталась стать идеальной женой, которая только и делает, что боготворит мужа. Ленни, в свою очередь, стал немного теплее, но все же, он еще не был готов. Когда наступило время родов, его не было рядом с ней, что никого не удивило, а она все ждала, бесконечно и трепетно. Он просто умчался. Она думала только о нем: где он, с кем он, когда вернется, вспомнит ли о ней. Она думала, что вот-вот услышит за окном лошадиный галоп, что он вернется, но его не было. После родов понадобилось немало времени, чтобы Оливия поправилась, как физически, так и морально. Ленни, как ни странно, стал захаживать к ней, стал более учтивым, даже гладил ее по голове и рассказывал какие-то истории. А вот малышку он видел несколько раз и ни разу не взял ее на руки. Все в доме рассчитывали на то, что все у молодой пары наладится, а ребенок скрепит их хрупкие узы.
