Ночь мало-помалу оседала на крышах засыпающего города. Небо приобрело темно-фиолетовый окрас с отблесками серебра, оно оставалось чистым и спокойным. Нависающий туман по-прежнему поглощал голые, неприступные вышки одиноких скал. Темнота наступила неслышно, словно подкравшись, не обращая на себя ни одного взгляда, даже мимолетного. Поля тихо дремали, а чуть слышимый ветер разносил повсюду терпкий запах лаванды и полыни. Полевые цветы опустили свои головки, погрузившись в царства снов; светлячки рассыпались по берегу озера и, найдя каждый свое пристанище, служили верную службу, охраняя побережье и прилегающие к нему полянки. Город заснул, оставляя еще один ясный и знойный день позади. Только уединенная крепость пестрила огнями и громкими раскатами музыки. Фонтаны были озарены фонариками, тысячи свечей оставляли свои отблески в высоких окнах, освещая изнутри и снаружи особняк. Некоторые экипажи уже отбывали, но происходило это гораздо позднее, чем предполагалось. Графиня Дорфай с супругом и дочерями, ссылаясь на приятную усталость, вынуждены были откланяться и убыть с непомерной благодарностью хозяину за оказанную честь. Мер города также отбыл в компании своей протеже. Не дождавшись ужина, барон Фелье с супругой дражайше просили извинений и отлучились до двенадцати. Хозяин с признательностью в глазах и гостеприимной улыбкой провожал гостей с вежливыми, но ненавязчивыми уговорами остаться на торжественный банкет. Большая часть гостей, разумеется, осталась и с величайшим благоговением ожидала его начала, но находили свое времяпрепровождение более чем превосходным за танцами и шампанским.
Близилась полночь, оркестр на мгновение умолк, и мистер Торндайк с присущей ему уверенностью и аристократичной манерностью пригласил гостей к праздничным яствам. Гости налакомились всласть еще до банкета, но, не будем забывать о том, чем руководствуется каждый человек, приглашенный на бал – во-первых, выказывать свое восхищение хозяевам, во-вторых, не упускать ни одной возможности принять участие в развлечениях и объедениях.
Гости были приглашены в просторную залу, которая находилась близ столовой. Она отличалась классической изысканностью и бешено дорогой простотой. Стены были выкрашены в теплый тон бежевого, на которых были размещены портреты и натюрморты в золотых рамах. Высокие окна обрамляли бордового цвета портьеры, подвязанные золотистыми ламбрекенами. В каждом углу стояли широкие вазы из голубого фарфора, плотно наполненные различными цветами нежных оттенков. Напротив круглых столов был расположен большой камин, на котором стояло несколько невысоких подсвечников и ярусные блюда с пирожными и конфетами. Каждый столик на пять персон был накрыт в самом изысканном виде, блюда изобиловали роскошью и разнообразием. В левом углу от камина стоял рояль из бурого дерева, а в других углах располагались мягкие, уютные софы с множеством подушек.
Все гости расселись в мгновение ока, так как заранее условились о своем расположении. Мистер Торндайк сидел в центре с мисс Дэвидсон, мистером Джеймсом и мисс Стилман, одно место предполагалось для мистера Дэвидсона, которого еще не наблюдалось. Мистер и миссис Футчер заняли свои места с баронессой Норье и ее дочерью, позднее к ним присоединился мистер Волфорд, который отправил супругу домой, ввиду ее дурного самочувствия. Эвелин шла под руку с мистером Джеймсом, с которым танцевала, и он радушно проводил ее до ее места около тетушки, сестер и брата. Рядом с ними находился столик, за которым сидел Мэтью с хозяином обувной фабрики и его прелестными дочерями.
Пока все занимали свои места, Эвелин вспомнила о том, что забыла веер на одном из пуфов в зале и решила непременно отправиться на его поиски, так как ей было неописуемо душно.
– Милая, полагаю, это не очень вежливо срываться вот так! Заберешь его позднее, когда хозяин произнесет тост. – сдержанно отметила миссис Стенсфорд.
– Но мне он нужен сейчас, иначе я не доживу до тоста, а мне бы очень хотелось его послушать. – твердо и однозначно ответила Эв и вышла из-за стола.
Миссис Стенсфорд лишь бросила неодобрительный взгляд, вздохнула и принялась улыбаться и учтиво беседовать с генералом, сидевшим за соседним столом. Роуз через какое-то время ринулась вслед за сестрой.
Когда Эви подходила к зале, она увидела картину, которая несколько ее изумила. В одной из комнат, куда он ненароком заглянула, стояло несколько мужчин, которые пытались привести в чувства леди, лежавшую на софе, раскинувши в стороны руки. Эви невольно вскрикнула и от неожиданности прикрыла рот рукой. Из темной комнаты вышел мужчина, который казался ей самым знакомым в этом месте – мистер Дэвидсон. Его глаза выказывали приятное удивление, беспокойство и некую настороженность.
